Жнец полностью

Но немного с ним поработав, понял, что был к кинжалу несправедлив. Он был легок, ухватист и легко вписывался во все знакомые мне связки. А его прочность и острота просто поражала воображение. Почти без усилий я отрезал уголок стола, за которым сидел и с удовлетворением увидел чистый срез. Будто не прессованную древесину резал, к которой лучше с пилой подходить, а пенопласт.

Ну и напоследок мне выдали напарника. Я почти не удивился, когда узнал, что им будет Маарет да Воль.

— Но зачем? — удивился я. Хотелось добавить киношную фразу про «я работаю один», но, во-первых, я уже давно не «работал», а во-вторых — диверсанты вовсе не одиночки, как представляют люди несведущие, а командные игроки.

— Контроль. — вполне человеческим жестом пожала плечами девушка. — Поддержка. Но больше — контроль. Мы хотим выяснить, что происходит, а не удовлетворяем твое желание мести.

— Да ничего бы я с ним не сделал! — не слишком искренне возмутился я, имея ввиду, конечно же, Иванова.

— Рада это слышать.

Часы показывали около пяти часов дня, когда мы с Маарет добрались до управления ФСБ края. Где я тут же начал реализовывать свою задумку.

Можно было бы посидеть неподалеку от выхода, срисовать Иванова и потом сесть к нему на хвост, но… Даже в облике старичка я буду вызывать подозрения, если начну часами крутиться у здания, полного безопасников. Меня обнаружат через камеры, затем поставят на наблюдение, а позже может и для беседы «пригласят». Другое дело — самому сунуться в пасть дракона.

Больше всего на свете любой представитель государственной власти, неважно, гражданской или военной ветви, боится активных граждан. Тех самых опасных деятельных старичков и старушек, которые легко могут втянуть тебя в двухчасовую историю о парковке в неположенном месте. Любой из полицейских и даже безопасников знает: увидел такого жалобщика — кинь в него своим молодым коллегой! Ведь отказать гражданину в приеме нельзя. А новичка не жалко, да и вообще, судьба у молодых такая — страдать.

Но главное, при всем том шуме, что производят бдительные граждане, добравшиеся в своей тяге к справедливости до свободных ушей, для всех остальных они остаются словно бы невидимыми.

«Лишь бы только артефакт не подвел!» — думал я, входя в святая святых местного ФСБ, и останавливаясь напротив дежурного офицера.

— Вы к кому? — строго спросил парень темно-синем мундире с васильковым кантом.

Взгляд у него был тренированный, жесткий. Словно не человек смотрел, а рентген тебя просвечивал. При этом, лицо приветливо улыбалось — профессиональное.

— Я хотел бы поговорить с вашим начальством. — начал я домашнюю заготовку.

— С какой целью? — не меняя выражения лица уточнил дежурный.

— Боюсь, молодой человек, я не могу этого сказать вам. — скорбно поджал я губы.

Любой, имеющий хоть какой-то опыт общения с гражданами силовик, на этой фразе должен был распознать опасность. У дежурного такой опыт имелся, я прямо видел, как в его глазах появилась обреченная тоска.

— Могу я взглянуть на ваши документы?

— Конечно. — я тут же протянул ему идентификационную карточку, изготовленную немертвыми под мою нынешнюю внешность.

— Степан Вячеславович? — он вгляделся в документ.

— Попов. — чуть качнул я головой, добавив в голос капельку раздражения. — улица Красная, дом 67, квартира 80.

— Цель визита? — пластик вернулся мне в руки, а дежурный, удовлетворенный проверкой, поднял глаза.

— Сообщение о готовящемся преступлении. — трагическим шепотом ответил я. — Большего, молодой человек, я вам сказать не могу. Буду говорить только с вашим начальством.

— В полицию обращались?

— Поверьте, это не их компетенция!

На самом деле, процедура общения с городскими сумасшедшими силовиками давным-давно отлажена. Когда выясняется, что они не опасны, их проводят в переговорную комнату, находят ближайшего новичка и позволяют ему говорить, пока его язык не отсохнет. Проще, конечно же, было бы их быстренько спроваживать восвояси, но, как ни странно, от таких вот чудаков порой бывала и польза. Бдительные бабушки и дедушки частенько подмечали то, на что люди более молодого возраста не обращали внимания, а их готовности помогать оперативникам можно было только позавидовать.

Так поступили и со мной. Дежурный вызвал помощника, тот проводил меня в переговорку и оставил одного. Помещение было современное, не те застенки, про которые любят писать журналисты, а вполне комфортная комната, разве что больше похожая на гигантский аквариум для рыб. В том смысле, что три из четырех ее стене были стеклянными.

Веяние это прокатилось по стране лет, наверное, восемь, а то и десять назад. Как раз после референдумов о присоединении к России нескольких областей бывшей республики. Чекисты тогда работали не покладая рук, выискивая среди тысяч нормальных людей волков в овечьей шкуре. Ну, и начались перегибы, естественно.