Латойя без стеснения разделась догола – в Миссии нет мужчин и женщин. Там миротворцы, поэтому никто не стеснялся наготы. Но в последнее время Сартай отворачивался, стараясь не смотреть на обнажённую женщину. Иначе плоть восставала, а все мысли сводились к одному: дурак, что ничего не сделал, чтобы Латойя была с ним.
Сартай нырнул с разгона. Прохладная вода обволокла иссушенное злым солнцем тело, смыла первую пыль. Вынырнул почти посреди реки, погрёб к другому берегу. Позади раздавалось сюсюканье Сенжа и смех Латойи. Нет, Сартай так не умеет флиртовать. Бог парует правильно: ленивых к трудягам, а дурных к умным – чтобы никто не вымер. А любовь – штука такая неразборчивая…
Кто был в дальней дороге, знает, как седло натирает седалище, а спина ноет от неподвижности. И только когда оказываешься на ногах, понимаешь, какое это блаженство – свобода. А когда нырнёшь в воду, понимаешь: вот оно, пусть и короткое, но счастье.
Когда выбрался на берег, достал из рюкзака древесную золу. Постирал рубаху и штаны. Рубаху бросил сушиться на седло, а штаны одел на себя.
Сенж с Латойей сидели в тени, смотрели на тихую, почти неподвижную воду.
− Ну что, − Сенж взглянул на Сартая пристально, с чувством превосходства. Он сейчас выглядел в своих глазах героем. Ещё бы, спутники не спешат в долину, а он рвётся вперёд, смелый. – Сейчас пойдём или побоимся до завтра?
− Сенж, −Сартай взглянул снисходительно. – Мы же прекрасно знаем, кто тут смелый. Я участвовал в побоище у Партенита, да и у индов на кораблях поплавал.
− Да я что? – Сенж вмиг осёкся. – Я просто предлагаю идти сейчас.
− Да, − поддержала Латойя, расчёсывая мокрые волосы костяным гребнем. – Что зря спорить? Пошли сейчас, может, подстрелим что в долине. У нас осталось немного сыра и кусок копчёного мяса, вот и всё…
− Тем более, сейчас люди опаснее всех животных, вместе взятых, − добавил Сенж. – Поэтому предлагаю не рассиживаться, а двигать в долину.
− Там выше по реке подвесной мост, видел?– обращаясь к Сартаю, спросила Латойя. − Целый…
− Не видел. Проще переплыть реку. Если фортэсов по одному переводить, то может оборваться. Когда его строили?
− Да, лучше переплыть… Первая, что ли речка? – Сенж встал. − Что? Вперёд?
Реку форсировали без приключений. Дальше взору предстала лишь трава, даже одиноких деревьев не попадалось.
− Ой! Копчик! Там! – Латойя вскинула лук, выстрелила, за ней пустил стрелу Сенж. Но копчик лишь качнул крыльями, среагировав на звук стрелы.
− Я первый попаду! – Сенж выстрелил ещё раз, когда копчик зашёл на новый круг, высматривая добычу. Потом ещё раз, но стрелы уходили в пустоту.
− Ты так все стрелы раскидаешь по долине, − насмешливо сказал Сартай. Наручь он надел ещё у реки. А сейчас натянул на правую руку кожаную перчатку, чтобы не порвать кожу на фалангах до сухожилий. Такое бывало и не раз. Наложил стрелу.
Копчик высматривал добычу, паря на встречном потоке воздуха.
− Он что, стрел не видит? – удивлённо спросила Латойя. Она в первый раз поехала в дальний путь.
− Он дальнозоркий, в отличие от птиц, которые не охотятся.
− А те какие? – недовольно спросил Сенж.
− А такие как синицы, наоборот, близорукие. Такое устройство глаза. Так что хищные птицы вблизи видят плохо. – Сартай усмехнулся. Кто не читает книг, с раскрытым ртом слушает тех, что читают.
Он прикинул направление ветра, скорость копчика. Прицелился не в него, а на три корпуса вперёд, и немного вверх. Оттянул тетиву так, что пальцы еле удерживали. Свистнула стрела, а когда затихла, копчик кувыркнулся и, задрав голову вверх, падал вниз хвостом.
− Случайно. Он попал случайно! − сказал уверенно Сенж
− Да! случайно! – подтвердила Латойя.
− Вперёд, Тэрес! – Сартай поддал пятками по бокам животного, оно послушно затрусило к падающему, но ещё взмахивающему крыльями копчику.
Сколько ни ехали дальше, охотиться было не на что – долина словно вымерла. Солнце перестало жалить, медленно опускалось к горизонту. Краснело, становилось больше и добрее.
Сенж что-то щебетал своей женщине. Пустые разговоры. Уже за столько дней всё сказано-пересказано.
Сартай ехал впереди молча, внимательно смотрел вперёд, ожидая любого подвоха или засады. Но вокруг стояла тишь да благодать. Только лишь одно смущало, что нет кругом никакой живности кроме мелких птиц и мышей-полёвок. Ещё часто попадались кости.
Сартай остановился, увидев человеческий череп.
− Стой! – поднял руку.
Друзья остановились, ища опасность, вертели головами.
− Череп, − Сартай кивнул на светлую макушку, видневшуюся из травы.
− Ну и что? – Сенж был сама безмятежность. − Ясно, что если люди в этой долине пропадают, то их либо берут в плен, либо убивают. А значит, черепа валяются тут везде!
− Мне не нравится, что мы за всю дорогу не встретили ни одной дикой козы или зайца. В таких долинах зайцев должно быть много.
− Может, тут волки лютуют… − сказала с сомнением Латойя.
− С волками мы справимся! Глянь, впереди что-то виднеется.