− Деревья впереди… Полосой идут. Видно, там ручей или небольшая речка − Сартай тронул своего фортэса. Тот или учуял воду, или оттого, что ближе к вечеру стало прохладнее, весело затрусил к еле виднеющимся деревьям.
Оказалось, деревья росли вдоль небольшого ручья. Напоив фортэсов, пустили стреноженных пастись. Заготовили веток для костра, чтобы хватило на ночь. Пока Сартай разделал копчика, Сенж с Латойей разожгли костёр, да подсобрали ещё дров.
Сартай пристроил небольшой ствол дерева пол колоду, быстренько пошинковал тушку на куски мечом, а Сенж подвесил котелок над огнём, налил немного воды, добавил соли. Сартай высыпал мясо в котелок под голодные взгляды друзей.
В полдень солнце маленькое и жёлтое, сейчас стало большим, красным. Озарило тучи багровым цветом. На него можно смотреть без боли в глазах. Оглушительно стрекотали кузнечики. Из котелка шёл пар, вкусно пахло.
− Хороша жизнь, − сказала задумчиво Латойя, глядя на медленно исчезающее за горизонтом светило. – Наверное, жизнь – это и есть счастье.
− Все люди несчастны, потому что живут на Земле не для наслаждения. – Сартай разломил ветку и бросил в костёр. − Но счастливые моменты, конечно, попадаются на жизненной тропе.
− Не знаю, − задумчиво сказала Латойя. – Этих моментов у некоторых бывает много, а у некоторых и вовсе нет.
− Многие просто живут в суете. Мне один старик так сказал: − говорит, прожил жизнь, суетился, спешил куда-то. Некогда было в гору глянуть. А потом понял, сколько закатов красивых пропустил.
− Да уж… − Латойя вздохнула. Мудрецов если послушать, так и жить не стоит, а лишь на закаты смотреть…
Тут ещё много зависит, как эту жизнь воспринимать, – вставил своё слово Сенж. – Можно находить почти в каждом прожитом моменте удовольствие, а можно дышать на всё злобой. Это как себя настроишь.
− Копчик доварится, затушим костёр, − Сартай поднялся. – Пошли фортэсов поймаем, привяжем.
− Чего тушить, пусть тлеет, − Сенж последнее время лез на конфликт. То ли заметил, что Сартай стал смотреть на их спутницу по-другому, то ли что-то не понравилось в поведении напарника, который старался взять роль лидера на себя. Он встал, следом Латойя.
− Чего вы спорите? Ничего страшного, если посидим немного.
− Ну, ты слишком взрослый, чтобы тебе объяснять, что на открытой местности человек, смотревший на огонь, видит ночью как крот? И его из темноты может расстрелять даже ребёнок?
− Да что с тобой, Сартай? Вроде, за тобой трусости не замечалось.
− Это не трусость. Только глупец будет сидеть в поле у огня, его видно далеко-далеко.
− Ты переживай, чтобы дождя не пошло, а то будет нам и костёр, и ребёнки со стрелами.
Фортэсы паслись неподалёку, поймав их, друзья привязали к деревьям.
Солнце быстро исчезало за линией горизонта. Вот уже осталось небольшое пятнышко, а вокруг подкрадывалась тьма. Скоро она поглотила все вокруг, лишь огонь костра выхватывал из темноты смутные очертания деревьев невдалеке. Луна блуждала где-то за тучами.
Когда вернулись к костру, Латойя потянула носом воздух.
− Аааа… Я есть хочу, прям ужас…
− Жаль, нет картошки, − Сартай присел у рюкзака.
− А мы слопаем без картошки, доставайте свои ложки! − улыбаясь, скороговоркой выдал Сенж, довольный сам собой.
Друзья достали свои тарелки, Сартай снял котелок с шеста. Пока он его ставил на землю, что-то изменилось вокруг. Показалось, что кто-то зашипел. Но не так, как змея, а похоже, что издало звук большое животное, но вдалеке.
Внезапно громко зарычал фортэс. За ним вторили остальные. Они словно взбесились.
− Тушим костёр, быстро! – Сартай плеснул на угли сюрпы из котелка.
− Ты что делаешь? – ахнула Латойя.
Сенж уже цеплял меч за спину и на бок полный колчан. Сартай с Латойей тоже схватили мечи и луки.
Сартай побежал к беснующимся фортэсам. Животина Латойи уже оторвала поводья и растворилась во тьме. Когда Сартай подбежал, его фортэс уже канул в ночь следом за сородичем. Остался лишь возчик Сенжа. Его глаз блестел и дико вращался, на губах выступила кровавая пена. Он перебирал ногами, тянул поводья, удила кровавили дёсны.
− Тихо, тихо… − Сартай схватил за узду, но фортэс словно ошалел, пытался поддеть рогом под рёбра. Не удержит уздечка обезумевшего от страха животного, в генах которого только травоядные предки. Хотя в переводе с древнего языка фортэс означает смелый, видно, это не всегда так.
Крепкий повод лопнул, как гнилая верёвка. Фортэс, всхрапывая, ринулся в темноту.
«Сыкока миаса» − раздался из тьмы протяжный и тихий, скрежещущий голос.
Сартай оцепенел, из паутины тьмы на него глядело жуткое чёрное лицо. Явно не человеческое, но и не животного. Темная короткая шерсть, большие круглые глаза. Что-то в этом существе напоминало человека, но лицо было на уровне груди – эта тварь стоит на четырёх лапах. Может, конечно, эта тварь и маленькая, стоит на двух лапах или ногах, пока не разобрать. Тогда у неё непропорционально большая голова.
Ни о каких дружеских отношениях после такой фразы, что выдала тёмная тварь, и речи быть не может – оно принимает человека за добычу. Теперь только бой.