− Не обращай внимания, это мне сон приснился, − после паузы тихо пробормотала Анта, небрежно махнув рукой.
− Так значит, тот, кто в каменном мешке, жнец? – Урсан медленно, озадаченно присел на стул, лицо напряглось. Затем облегченно махнул рукой. – Я его стрелами забью, да и все. Я теперь правила, собирайся, иди, подавай на столы. Да языком не мели лишнего. Сегодня пьём.
− А второй где? Здоровяк.
− Забили его возле мельницы, пришлось ее сжечь. Труп в воду выкинули. Наших людей он набил немало, лежат возле амбара. – Урсан встал и направился к выходу. – Запомни, я теперь правила, почтительно там со мной.
Урсан со злостью поставил лук в угол, бросил колчан и ушёл. Анта медленно встала. Разум прояснился, но тяжесть в теле мешала сосредоточиться. Сартай − чистая душа, сидел запертый в каменном мешке, его убьют, как убивали раньше, затем будут продолжать, и так без конца и края.
« Правила говоришь?» − глаза Анты сузились, рука потянулась под ложе, нащупала ручку косы...
* * *
В обеденной зале люди пили вино и с жадностью поедали печёных курей и копченую крольчатину. Свежие овощи нарезанными кусками лежали нетронутыми в глиняных мисках.
Арват сидел за столом, опустив голову, как и многие, никто не веселился − возле амбара лежали трупы.
В залу зашёл молодой паренек, подмастерье кузнеца, которого считали за полудурка. Его звали Андро, но так его никто не окликал, а звали по прозвищу Колода. Глаза юнца пытливо скользнули по столу, по хмельным лицам. Кадык жадно опустился.
− А меня чего не позвали, я уже мужчина. Урсан, я слышал, ты поставил две бочки, − проговорил он неуверенно.
− Мужчина? Ты, что ли? Колода? Ха, ха! – Урсан засмеялся, поднимаясь со скамьи. – А где ты был, когда звали мужиков, чтобы справиться с громилой? У мамки под подолом прятался? Иди к женщинам!
− Я спал, не слышал, − проблеял растерянный парнишка.
Урсан подошел, обхватил пальцами парня за шею и толкнул к выходу:
− Пошел вон!
− Это все Санита! − Арват ударил кулаком по столу так, что подпрыгнули миски и чаши. − Из-за нее столько людей побил этот бройлер! Если бы она нас не предала, удавили бы громилу по-тихому, как всегда!
− А ну не буянь, − грозно предупредил Урсан, чтобы показать, кто здесь главный. – Лучше пойди, найди эту девку, да приведи сюда. Устроим ей весёленькую ночку, а к утру повесим.
− Если доживёт, − ехидно вставил слово Карпей.
Захмелевшие мужчины захихикали, лукавые улыбки поползли по лицам.
Арват встал, слегка покачиваясь, направился к выходу.
− А чего, приведу, как найду, − бросил он от дверей.
Он направился в каморку Саниты, ударом ноги открыл дверь. Маленькая камора неуютна, в ней было темно и пусто.
«Знаю я, где ты прячешься, за амбаром или на сеновале», − прошептал кожемяка.
Лежащие трупы и горюющие женщины не отвлекли внимание Арвата. Мысли занимал другой интерес, где найти Саниту. Он обшарил все закутки за амбаром, тёмные проходы между пристройками, девушки нигде не было.
Тогда Арват направился к сеновалу. Большая дверь со скрипом отворилась, сеновал дохнул свежескошенным сеном, запахами засохших цветов.
− Санита, − ехидно произнес Арват. – Ты где? Вылезай.
Стояла тишина, нарушаемая только далеким стрекотом сверчков. Санита затаилась, чуть дыша, тело дрожало, как осиновый лист. Маленькая рука судорожно сжимала ручку серпа.
Арват взял вилы, несколько штук которых стояло у дверей, стал тыкать в сено. Он проверял везде, лукаво приговаривая:
− Санита, я здесь, выходи.
Вилы напоролись на плоть, легко прошли голень, не встретив на пути кости. Сдавленный крик боли разнесся не только по сеновалу, далеко, по всему двору.
Арват бросил вилы в сторону и прыгнул на Саниту, а та лихорадочно искала выроненный от боли серп. Мужчина вытащил из сена девушку за волосы, та отчаянно отбивалась, царапала сильные руки кожемяки. Захлебывающиеся крики смешались с плачем. Голая голень вся измазалась кровью, тёмные капли часто падали на стебли высохшей травы, ставшей плоской от подошв.
− В ногу попал, это я удачно, − довольным голосом бросил кожемяка,крепко держа за волосы, потащил девушку из амбара. Санита отбивалась, изловчилась и укусила за руку, ее тащившую. Вспотевшая рука резко пахла запахами выделываемых шкур.
− Ах ты тварь, − зашипел Арват и изо всех сил пнул ногой под ребра. Он недовольно пыхтел. Санита скорчилась от боли, свернувшись калачиком, закашлялась.