− Ничего, зато люди нормальные, в обиду тебя не дадут. Тебе здесь будет лучше.
Анта забрала у Саниты котелок и крупу.
Через полчаса Сартай с Антой отъехали от снующих людей, поехав обратной дорогой к реке.
− Ну, что? В миссию поедем? – спросила Анта, как только они отъехали.
− Ты в Миссию поедешь, а я к Варесу, − Сартай задумался, сосредоточился.
− Я сама в Миссию не поеду, – отрезала Анта.
− Надо сообщить об этих странных тварях, − Сартай умоляюще взглянул.
− Выбирай, или в Миссию, или вдвоём к Варесу.
− К реке вернёмся, там решим, − рассержено отрезал Сартай.
До самой реки ехали молча, не доезжая до воды, Сартай решительно направил возчика влево. Анта повернула следом.
− Езжай в Миссию, я не хочу, чтобы ты ехала к Варесу, − бросил Сартай через плечо.
− Я тоже не хочу, чтобы ты ехал, − парировала Анта.
− Анта, это не твоё дело. Тебе туда нельзя, − Сартай резко остановил фортэса, тот недовольно рыкнул. Солнце опускалось, становилось больше.
− Всё, ночлег, − объявил Сартай. Заодно решим, кто и куда поедет.
Фортэсы распряжены, пасутся. Сартай со злостью рубил мечом ветки, сносил на кучу. Анта строила шалаш. Веток было уже достаточно, даже с лихвой. Мелкие ветви лежали отдельно, для устилки дна.
Сартай пошел к реке, сбросил одежду. Завёл фортэсов в воду, пучком травы стал чистить в воде их шерсть, хотя она была и так гладкая, нежирная.
Затем вывел фортэсов на берег, ненасытные животные зарыли голову в траву, запаслись. Он с разбега нырнул в воду, поплыл, широко загребая руками. Прохладная вода придала бодрости.
Когда вышел на берег, сел на тёплый песок, уставившись на заходящий красный диск солнца.
Как таким закатом не залюбоваться…
Побагровевшие тучи создавали такую гармонию с голубым небом, что не нарисовать в картинах. Солнце громадной кровавой каплей опускалось за горизонт. Заходило быстро, Сартай даже замечал, как оно всё становилось меньше.
− Закатом любуешься? Да ты романтик, − произнесла Анта сзади.
Сартай повернулся. Анта стояла почти голая. Сартай только открыл рот, увидев красивое, стройное тело женщины. На ней был только кусочек материи, прикрывавший часть бедер и низ живота.
− Не хочешь искупаться? – спросила Анта, губы растянулись в улыбке.
− А? что? –Сартай просто не нашёл слов, взгляд скользнул по упругой округлой груди. Живот Анты испещрен множеством шрамов, коротких и длинных. Рубцы везде: на руках и ногах, только реже, по всему телу. Сартай не решился спросить, откуда столько, где можно было получить такое множество ран.
− Пошли, искупаемся, − Анта улыбнулась и пошла к воде.
− Да я только…
Анта зашла в воду, повернулась. Игриво посмотрела, рука пошла по воде.
− Ты пишешь стихи? – спросила Анта, окунулась с головой. Когда вынырнула, светлые волосы распрямились, по ним стекала вода.
− Раньше пробовал, − Сартай смутился.
− Почитай, − Анта отплыла дальше.
− Я построю замок, подарю тебе лес, который кроны свои вознес до небес, − громко процитировал Сартай.
− А дальше? – Анта плавала, наслаждаясь свежестью.
− Это всё, больше я пока не придумал.
Солнце зашло, воздух начал остывать. Сартай всё сидел и смотрел, как купается Анта.
− А я всегда пишу, и сегодня написала, хочешь, прочитаю? – нарушила тишину Анта.
− Конечно, я давно стихов не слушал. Дорога длинная, почти одичал.
− Стихи – это одна из самых прекрасных вещей на Земле, в них отголоски душ людей.
Анта медленно вышла из воды. Голубые глаза не отрывались от обветренного, загорелого лица. Подошла, села перед Сартаем на пятки. Её ладони загребли ещё тёплый песок. Она подняла руки на уровень лица, песок стал просачиваться между ладоней, струей ссыпаясь на мокрые ноги. Анта зашептала тихо, страстно:
« Все застыло, мир уснул,
Ты поцелуй меня.
Послушай, моё сердце – гул,
метание огня.
Сильно оно, во мне, в тебе,
желанье жить.
Любить и верить, но никак
не погубить.
Сплетенье тел, дрожанье рук,
шептание губ,
Мы для любви, а не для мук,
и ты не душегуб.
Не дали права нам летать,
а лишь любить.
Как можно это взять и бросить,
всё разбить?
Глубокая тоска к чему,
в глазах твоих?
Тебе, и больше никому,
Шепчу я этот стих.
Пусть звезды осыплются,
буду шептать.
Миры пусть сольются,
Я буду мечтать…»
Они молчали, глаза смотрели в глаза. У Анты они были голубые и… говорят люди, что глаза – зеркало души. Так вот, битая она у Анты, душа, битая!
Сердце Сартая таяло, как воск свечи от огня. К горлу подкатил ком.
− Красивый стих, − тихо сказал он, почувствовал, как что-то доселе неведомое сотрясает душу. Время замерло, перестало существовать. Сартай не отрывал взгляда от голубых больших глаз.
Анта обняла его за шею мягкими холодными руками, прошептала:
− Нравишься ты мне.
− И ты… мне, − Сартай обхватил женщину сильными руками, сгреб, ощутив грубыми ладонями прохладную гладкую кожу, капли воды. Начал целовать в лицо, шею…
Внезапно стало светло как днём - над головой все расцвело жёлтым огнем. Сартай вскинул глаза вверх: там, в вышине огромный огненный шар вспыхнул и начал распадаться на тысячи белых и красных осколков.
− Что это? – с испугом произнесла Анта.
− Не знаю, − изумленно ответил Сартай.