Я бросаю на неё холодный взгляд, а затем хватаю её за плечи и немного поворачиваю, чтобы пройти мимо. Подхожу к беговой дорожке, Чед светится от счастья, хотя ему явно тяжело бежать. Наверное, стоит измерить его пульс, который уже за двести, или хотя бы предложить ему обратиться в больницу. Клятва Гиппократа и все такое. Но кто я такой, чтобы рушить планы Роуз? Чед ведь не просит о помощи. И если Роуз пошла на такие меры, этот парень явно заслужил. Возможно, мир будет лучше, если все пустить на самотек, и пусть естественный отбор все решит.
Провожу рукой по лицу.
Бросив мимолетный, подозрительный взгляд на Роуз, снова поворачиваюсь к парню.
— Как ты себя чувствуешь, Чед? Готов передохнуть?
— Не-е, бро.
— В таком случае, давай побегаем на свежем воздухе.
— Давай, чувак, — отвечает он задыхаясь. — Я готов завоевать, сука, весь
Я нажимаю кнопку экстренной остановки на беговой дорожке, и Чед спотыкается, но потом спрыгивает на бортики. Жаль, что не упал. Я поворачиваюсь и открываю дверь автодома.
— Отлично. Пробегись немного по территории. Мы тебя догоним.
— Реально?
— Я врач, я никогда не вру.
Роуз издаёт смешок за моей спиной. Я бросаю на неё взгляд через плечо, а она поднимает руки в знак капитуляции.
Переключаю внимание на Чеда, хватаю его за запястье и тяну к открытой двери. Его пульс бьётся, как крылья колибри.
— Мы тебя найдём. Обещаю.
Чед показывает большой палец, видимо, это его любимый жест. Вываливается наружу, жадно вдыхает свежий воздух и поднимает кулаки над головой.
—
— Зайибись, — дразнит Роуз рядом со мной.
И Чед срывается с места.
— А он шустрый, — говорю я. Мы смотрим, как он бежит по территории, потом сворачивает в сторону забора.
— Подкинь мужику кучу наркоты и пообещай, что дашь в жопу, он что угодно сделает. Даже салфетки вязать спицами начнёт, — Роуз поворачивается ко мне с ехидной улыбкой. — Ой, погоди, ты же и так этим занимался, без всяких обещаний.
— Я думал, что «Швейные сёстры» — это бойцовский клуб. И это называется «вязать крючком», а не «спицами».
— Тебе лучше знать.
Мы снова смотрим на Чеда, который набирает скорость. Его голая спина блестит в тусклом свете. Его ноги и руки мелькают с какой-то неестественной быстротой. Шаги становятся длиннее по мере приближения к забору.
— Чёрт, он хочет через забор прыгнуть. Зря, — бормочу я, почесывая подбородок.
— Теперь уже поздно.
Чед издает крик решимости, несясь к своей цели.
… И тут одна его нога цепляется за камень.
Он летит вперед, натыкаясь на забор, его оглушительный вопль спугивает стаю скворцов.
— Это…
Он падает прямо на острые колья. Его нечеловеческий крик резко обрывается. Заходящее солнце освещает фонтан брызнувшей крови. Его тело дёргается в конвульсиях.
— … нехорошо…
Из его легких вырывается булькающий звук. Тело содрогается последний раз, а затем обмякает, его голова свисает со кола, а туловище висит на окровавленной ограде.
Мы застываем в шоке, в тишине.
Роуз тянется к двери и начинает её закрывать:
— Ну… наверное, заборы — это уже слишком.
— Роуз, — шиплю я, отталкивая дверь. Она не отпускает ручку. — Я врач. Я должен помочь ему.
— Помочь ему что? Воскреснуть? Ну, удачи.
— Он может быть ещё жив. Позвони 911.
— Я пас.
— Ты понимаешь, что кто-то его найдет, и следы могут привести прямо к твоему трейлеру, верно?
Роуз вздыхает и отпускает ручку двери. Прежде чем я успеваю выйти, она преграждает мне путь, упираясь рукой в косяк двери:
— Не переусердствуй, Док. Он тот ещё мерзавец.
— Приму к сведению, — закатываю глаза. Убираю её руку и выхожу. Никого из цирковых нет на улице. Мы бежим к забору, где лежит тело Чеда, замедляясь по мере приближения. Я пытаюсь услышать хоть какие-то признаки жизни, но ничего нет. Неудивительно, когда мы видим, насколько все серьезно. Острый конец штакетника глубоко вонзился в его горло. Думаю, он повредил спинной мозг. Однако, я всё равно проверяю пульс, хотя и без того знаю, что вряд ли услышу его рядом с этой зияющей раной и торчащим куском дерева, перекрывшим доступ кислорода. Багровая кровь струится по дереву и блестит в лунном свете.
— Да. Он точно мертв, — говорю я, отнимая руку от его шеи.
— Это твой профессиональный диагноз? — Роуз наклоняется через забор, чтобы рассмотреть его открытые, пустые глаза и алую струю, стекающую изо рта. Она тут же жалеет об этом и прочищает горло, пытаясь скрыть тошноту. — Ладно, кровь — это довольно красноречивая улика.
— Звони 911, гений.
— Давай ты.
Я закатываю глаза и достаю свой мобильник, но звонить в 911 не тороплюсь. Не когда Роуз буравит меня взглядом своих огромных глаз, и я чувствую её волнение. Вздыхаю и опускаю телефон.
— Что тут произошло? — спрашиваю я, кивая в сторону трупа Чада. Роуз даже не смотрит на него.
— Ну, вот это я начала.
— Так и знал. Зачем?
— Догадайся. Или ты прослушал, когда я говорила, что он — кусок дерьма?
