— Может, останешься со мной?
Роуз не отвечает. Моё сердце сжимается.
— Там… там красивый вид на океан… — она смотрит на меня, не двигаясь. — Эм-м… там вкусный завтрак подают. И вафли, ты любишь вафли, — я хватаюсь рукой за затылок, когда она поднимает брови, словно ждёт чего-то большего. — Там только одна кровать.
Внезапно на её лице расцветает улыбка, словно она нарочно сдерживала её, чтобы посмотреть, как я мучаюсь.
— Это именно то, что я и хотела услышать, Док.
Мы идём к домикам под сияющими звёздами, держась за руки. Каждый шаг кажется мне сном. Вдруг я проснусь, и окажется, что всего этого не было. Она никогда не приходила. И в этот момент меня охватывает ужас, когда мы подходим к парковке, и она смотрит в сторону Дороти, словно собираясь отпустить мою руку.
— Подожди минутку, — говорит Роуз и отступает назад. — Я сейчас вернусь.
Я киваю. Она бросает на меня неуверенную улыбку и уходит к автодому, засунув руки в карманы. Возвращается с рюкзаком на плече.
— Нужно было покормить Барбару и взять вещи на ночь.
— Хорошо, — протягиваю руку, и она берёт её. Её прикосновение всё ещё кажется неуверенным, совсем не похоже на ту Роуз Эванс, которую я знаю, но понимаю, что мне ещё предстоит заслужить её доверие.
Я просто остаюсь рядом, открывая дверь и провожая её в комнату на втором этаже с видом на море. Она подходит к окну и смотрит на океан, ставя рюкзак на один из стульев.
— Красиво, — говорит она, не отрывая взгляда от черных волн, сливающихся с горизонтом.
— Да, очень, — отвечаю я, смотря на неё. — Хочешь что-нибудь выпить? У меня есть чай и бурбон.
— Бурбон был бы кстати, спасибо.
Я киваю, хотя она и не видит этого, и поворачиваюсь к небольшой кухоньке, чтобы достать два стакана и наполнить их. Наливаю в первый, когда она произносит слова, от которых у меня стынет кровь в жилах.
— Дорогой Фионн…
Я поворачиваюсь к ней, как будто под гипнозом. В её руках письмо. Видно, как дрожат её пальцы.
— Я получила твои письма. Читаю их снова и снова. И наконец решила ответить. Никто мне раньше таких писем не писал. Да и я никогда никому не писала. Забавно, ведь и эти мне некуда отправлять.
Роуз смотрит на меня, и я не могу двинуться с места.
— Когда я лежала в больнице, мне приснилось, что некоторые разбитые сердца невозможно излечить. Думала, что и моё тоже. А потом пришло первое письмо. Я была зла. Чувствовала себя абсолютно опустошённой. Но это письмо было как первый стежок. Больно, но помогло. И каждое следующее письмо затягивало мою рану, даже если я этого и не хотела.
— Ты прислал мне карту «Тройка мечей». Написал, что она символизирует боль. В письме ты писал, что она символизирует разбитое сердце, боль и потери, которые мы пережили вместе, и которые я переживаю до сих пор. Но когда я открыла конверт, эта карта была перевёрнута. Значит, ножи больше не ранят сердце. Начинается исцеление. Это письмо стало для меня ещё одним стежком.
— Поэтому надеюсь, что ты будешь и дальше писать мне. А я буду писать тебе. Надеюсь, что мы залечим раны друг друга и снова будем вместе. Потому что я люблю тебя, Фионн. И не отпущу. Никогда. С любовью, Роуз.
Она поднимает на меня взгляд, и хотя я делаю шаг в её направлении, она сама сокращает расстояние. Я обнимаю её, и мир вокруг перестает существовать.
— Я серьёзно, Роуз, — шепчу ей на ухо. — Я тебя не отпущу.
Она прижимается ко мне и кивает.
— И я тебя.
Мы стоим так долго, покачиваясь в такт нашим сердцам и дыханию. Потом отстраняемся, и Роуз снимает куртку. Я наливаю нам бурбон, и мы садимся на кровать. Она читает мне свои письма, одно за другим. Мы разговариваем, смеёмся и засыпаем в объятиях друг друга. Мы начинаем долгий процесс исцеления.
На следующий день я просыпаюсь раньше Роуз и пишу ей письмо. О счастье, об облегчении, о благодарности. Заканчиваю, как всегда, обещанием, что никогда её не отпущу. Оставляю письмо на подушке и тихо выхожу из комнаты, чтобы принести ей кофе и вафли из кафе внизу. Возвращаюсь, а она уже в душе. На столике лежит записка — её ответ. Её письмо не только о счастье или облегчении. Оно о желании и потребности. Это приглашение. Я оставляю кофе и завтрак на кухне, а затем присоединяюсь к ней в душе, и мы занимаемся любовью под струями воды, наслаждаясь каждым поцелуем, каждым прикосновением, каждым прошептанным словом, которое мы не успели написать.
Каждый день мы пишем друг другу письма. Каждый вечер читаем их вслух. Мы говорим о том, что чувствуем. Иногда занимаемся любовью. Иногда трахаемся. Иногда ссоримся. Смеёмся. Плачем. Но каждый день мы исцеляемся.
