— И что…? Хочу, чтобы у меня был официальный пропуск, понимаешь? В чём проблема? Мы же в лес едем.
— Но не в Западную Вирджинию.
— Это всё равно «лес», — говорю я, выделяя слово кавычками. — И, насколько я помню, тебе понравился мой косплей Сола. Я просто решил поднять ставки.
— Поднять ставки, — передразнивает она с презрительной усмешкой. Я пожимаю плечами, а Слоан прожигает меня взглядом. На её щеках, усыпанных веснушками, проступает румянец. Это мой любимый оттенок розового. — Ты думаешь, это «повышение ставок»? — она обводит рукой мой драконий костюм из полиэстера, дополненный слоями чешуи, приклеенной к ткани и даже к моей коже, и кучей зелёного и синего грима. — Это понижение как минимум в двенадцать раз.
Я надуваю губы, и она стонет.
— Что, ты больше не считаешь меня красавчиком? Тебе стыдно со мной рядом стоять?
— Да, — сухо отвечает бесстрастно. —
Мои поролоновые рога цепляют крышу машины, когда я качаю головой, изображая обиду. Издаю тяжёлый вздох, а Слоан ругается, скрестив руки на груди. Я хлопаю по пассажирскому сиденью, но она не двигается с места, словно приклеилась к тротуару.
— Да ладно тебе, Чёрная птичка. Садись уже в машину. Нам пора ехать.
— Если ты пытаешься не привлекать к себе внимания…
— Любимая…
— …может быть, приезжать на место нашей ежегодной игры в костюме дракона — это
— Это домик. В лесу. В глуши. Уверен, всё будет в порядке, любимая. Садись уже. Мы опаздываем, а я хочу поохотиться за тобой и оттрахать на лесной траве, пока остальные не приехали.
Со страдальческим стоном Слоан швыряет сумку на заднее сиденье и садится на пассажирское.
— Ты ужасен.
— Но ты всё равно меня любишь. А теперь поцелуй, — говорю я, перегибаясь через центральную консоль с надутыми губками. На этот раз она не может удержаться от смеха, когда я обнимаю её за плечи и притягиваю ближе, пока она визжит, изображая протест. Мои накрашенные губы оставляют зелёный отпечаток на её коже. Как только я отпускаю её, она опускает солнцезащитный козырёк и начинает оттирать след, смотря в зеркало.
— Ты хоть нормальную краску использовал, да? — Слоан прищуривается и смотрит на меня. — Только не говори, что это гуашь или что-то в этом роде.
—
Мы останавливаемся один раз, чтобы заправиться, и меняемся местами на полпути нашего шестичасового путешествия. Слоан категорически заявляет, что я должен либо терпеть, либо справить нужду в кустах, потому что она «выковыряет мне глаза ржавой ложкой», если я вздумаю разгуливать в таком виде на людях. Когда мы добираемся до Линсмора, то видим, что там всего лишь заправка, один магазинчик и несколько обветшалых домов с выцветшим фасадом, потрескавшимися оконными стёклами и облупившейся краской. Но в закате всё выглядит красиво, появляется какая-то ностальгия по месту, где ты никогда не был, но которые, почему-то, греют душу. Город кажется совершенно безлюдным, хотя подстриженные газоны и полки, заполненные товарами в магазине, наводят на мысль, что это не так, но вокруг ни души. Рядом со знаком, обозначающим конец города, установлен ещё один, гласящий:
— Теперь понятно, почему в городе никого нет, — задумчиво произносит Слоан, бросив мимолётный взгляд на свои наручные часы. — Полвосьмого. Интересно, а убийца уже там?
Я лишь пожимаю плечами в ответ.
Между нами воцаряется тягостное молчание. В мои жилы постепенно закрадывается тревожное предчувствие. Я украдкой поглядываю на Слоан и успеваю заметить, как рядом с уголком её губ появляется едва заметная ямочка.
—
— Эй, БМВ, — кокетливо произносит Слоан, и машина немедленно откликается на её зов роботизированным «
—
— Да! — заявляет Слоан одновременно с моим «Нет!».
—
— Чёрная птичка… не надо…
— Надо, Палач, — злобный смешок Слоан заглушает звук поворотника, когда она разворачивается, чтобы следовать указаниям машины. — Это ты решил провести шесть часов в костюме дракона.
— Но тебе нравится косплей.
— А ещё я люблю побеждать.
— Но нам нужно ехать в хижину.
