– Ты работаешь по левому флангу, ты по правому, мой центр. Расстреляли магазины, кидаем гранаты и пока пережидаем разрывы, перезаражаемся в укрытиях. Потом зачистка, пленных не брать, раненых добивать. Всё ясно?
– Да, – ответили бойцы и мы разошлись.
Я первым открываю огонь, это и будет сигналом. Подобравшись поближе, я привстал, прижав проволочный приклад автомата к плечу, и открыл огонь. Никаких коротких прицельных очередей, длиннющая очередь на весь магазин. Удержать оружие оттого, чтобы ствол не задрался, я смог, так что пули мои врубились вплотную массу, лежавшую на опушке у берега немцев, пятная их спины кровавыми кляксами. Похоже они тут для штурма собрались. Как только автомат смолк, я упал за корягу и достав гранаты, колпачки уже откручены были, дёрнул за них и кинул в сторону противника. Автоматы бойцов тоже уверенно работали. Только те обошлись несколькими очередями. А вообще приятно работать в паре с профессионалами, чувство локтя быстро появляется. Когда смолкли разрывы гранат, шесть штук, как и должно быть, мы привстали и несколькими очередями пройдясь по тем, кто ещё шевелился, вышли вперёд. Дальше я прикрывал, а бойцы быстро зачистили этот берег, после чего мы скрылись в лесу.
Это была замечательная охота. Чуть позже к нам ещё трое осназовцев присоединились, и в этой группе я был старшим, шёл как таран, а те зачищали за мной. Не скажу, что мне было наплевать на секретность, но то, когда я сказал, что меня цыганка от пули заговорила, почему-то легко приняли. Видимо им было нужно какое-то объяснение почему немцы так мажут по мне. Вокруг пули в землю впиваются, гранаты рвутся, а я только матерюсь, отряхиваюсь и иду дальше, в бой рвусь. Заряжать амулет приходилось часто. Зачистив эту сторону, мы перебрались через пути на другую сторону этого берега и присоединились к веселю там. Когда и тут закончили, остался другой берег, и немцы там оборону додавили. Получается мы на одном берегу. Те на другом. Их около взвода осталось. Тут Сомин был, дважды ранен, но ещё мог командовать, бойцов собралось с два десятка, и наши зенитчики, и из роты охраны, мы их оставили, пусть видимость обороны создают, раненых ищут, перевязывают и в безопасное место утаскивают. А мы переберёмся на другой берег и ударим немцам в тыл. Я первым шёл, поэтому отойдя подальше от моста, бойцы за мной, и выбравшись на берег, вызвал лодку без свидетелей. Лезть в реку я не хотел. Тех порадовало водное транспортное средство, мы в один приём перебрались на тот берег и побежали к мосту. Но сторожась. К тому же те тут минные засады и засеки делали, и они меня благополучно вывели в тыл к немцам. Там те вооружились винтовками, забрались по-моему приказу на деревья, и прикрыли меня точным огнём. А дальше, перебегая от воронки до воронки, я просто забросал немцев тем запасом гранат, что взял с собой. Уцелевшие немцы ушли, трое осназовцев пошли за ними, не преследовать, сил и желания не было, проследить чтобы не вернулись, а остальные отходили от боя. А ведь тот полтора часа длился. Долго, если бы не наша группа, немцы бы уже закончили, и зачищали территорию.
Как оказалось, я остался единственным старшим по званию из всех, кто выжил и сейчас на ногах, раненых я не считаю. Капитан и два его взводных погибли в бою, третий взводный при смерти лежал. Старлей у осназовцев ранен, тяжело, в грудь. Погибли оба взводных у Сомина, сам он тяжёлый, оба мои сержанта погибли, пушки повреждены, но жив Лосев, три ранения получил, все касательные. Ещё было около пятидесяти раненых, но больше всего всё же погибших. Так что взяв всё под своё командование, я стал отдавать распоряжения. Если Лосев такой ограниченно годный, его уже перевязали, то командовать может, вот на нём теперь оборона. Я велел собрать пулемёты, включая трофейные, и расставить к ним бойцов, пусть держат круговую оборону. «ДШК» оказался в порядке, я был прав, снайпера убивали всех, кто к нему встал, и Лосев решил не рисковать, так что один из его бойцов, а из его расчёта двое уцелело, кроме него самого, встал у пулемёта, теперь у нас и защита с воздуха есть. Четверо бойцов бегали и осматривали позиции, искали выживших, раненых, шестеро заботились и перевязывали раненых, осназовцы охраняли нас и немецкие позиции обходили, подранков искали. Немецких раненых тоже принесли, из той группы где унтер был, что мне информацию дал. Я же приказал вынести из дзота большой стол и прямо на поле боя, стал готовить операционную. Надо, иначе многие до ночи не доживут, а стемнеет скоро, часа через три. Некоторые инструменты, и даже обезболивающее, в сумке были, видимо для быстрых и лёгких операций, и пусть это морфий, ничего, поработаем. Шприц есть, дозировку я помню.
