Вот и весь доклад что я от сержанта получил. Приказав ему перегнать по мосту обе уцелевшие машины на ту сторону, чтобы между нами и прибывшими немцами река была, отправил выполнять поручение, а сам направился к лейтенанту, мы так и не познакомились. Ничего, приятный в общении парень оказался, на меня смотрел с откровенным восхищением, порассказали бойцы что я тут творил. Мне стыдно, а он восхищается. Тот мои действия одобрил, лишь попросил «полуторку» на время, отбуксировать орудие в другое место, нужно поставить его в засаду. Откуда появятся немцы известно, засаду устроить не сложно. Тут узкая полоска леса вырублена у железнодорожных путей, именно там зенитки и стояли, вытянувшись в линию. С обеих сторон полотна. Дорога к мосту одна, немцы по ней прибудут. Я на это дал добро, мы обговорили как будем держать эту оборону, и тот убежал, продолжая командовать, двое сапёров ремонтировали линию подрыва моста, которую немцы повредили, а я направился к своей палатке, или вернее тому что от неё осталось. Ну да, от палатки одни лохмотья, да и плащ-палатка боя не пережила. Кажется, в палатку граната угодила, и возможно, что даже моя, мало ли какая от ветки или ствола дерева отскочила. Ладно, пора делом заняться, успеть оборону восстановить. Да и винтовка своей чистики ждёт, пистолет тоже. Хм, а автомат я где-то пролюбил. Ничего, винтовка лучше.
Немцы так до вечера и не появились, а вот на дороге пошли сбои, то составов совсем нет, то друг за дружкой идут. На некоторых были следы обстрела. В сторону Минска совсем редко проходили, а оттуда немало было. Мне кажется это эвакуировали и подвижный состав тоже. Перед самой темнотой в сторону Минска прошёл эвакуационный паровоз, а уже когда стемнело, протащил эшелон с расстрелянными теплушками. Мы успели пообщаться с машинистами, немцы поработали, не авиация, а танки, перебили машинистов, посмотрели, что в теплушках и дальше покатили, а линия блокированной оказалась. Вот, чудом удалось утащить эшелон у них из-под носа. Тела машинистов до сих пор в кабине паровоза лежали. Самое тревожное в этой информации, то что эшелон остановили и расстреляли в двадцати километрах от нас. Это действительно тревожило. Телефонную линию нам уже восстановили, пока приказов нет, видимо командование ещё и само не знало, нужно рвать мост или нет, и охрана моста продолжалась.
Сам я сделал на опушке леса, в пятистах метрах от моста, стоянку, сюда «полуторку» загнали, Пряхин её хорошо замаскировал. Да и разгрузил, ящики со снарядами сейчас не нужны, но в этой машине также хранился боезапас для крупнокалиберного пулемёта, а «ДШК» у нас в порядке был. А когда стемнело и машину Лосева сюда же перегнали, чтобы вместе отдохнуть, у нас уже выработалась такая привычка. Один боец на часах, и мы отсыпаемся. Вечером, после того как раненые были отправлены, я занялся делами, хотя хотелось полежать и отдохнуть. Однако всё же купание сказалось, подхлестнуло резервы организма и силы ещё были. Осназовцы у моста надолго не задержались, как линию восстановили, пришёл приказ отправить их дальше, и те отбыли на очередном эшелоне. Почистили они у немцев неплохо, натаскали целую гору оружия и амуниции, но она учтена вся, лейтенант постарался, не изымешь ничего, поэтому, когда те отбыли, я и прогулялся до палатки, точнее того что от неё осталось. Как я и предполагал, в этом месте бойцы не особо старались, от множества разрывов гранат тут месиво было, поэтому мой снайпер хоть и был посечён осколками, но оружие и амуниция были в порядке. Я поднялся на дерево, тут верёвка с узлами свисала, и снял с него «СВТ» со снайперским прицелом, три подсумка для магазинов, кобуру с «Парабеллумом», и фляжку. В рюкзаке осколки натворили дел, но трофеи всё же были. Например, пятнистая маскировочная накидка, и двухлитровый термос. Один из осколков оставил на его боку длинную царапну, но сам тот был целым. Всё это я прибрал. Дальнейшее гуляние ничего не дало, пусто, только трупы обобранные. Я термос помыл и залил свежей воды. А вот ужина мы лишились, полевая кухня что кормила всех, кто тут был, как охрану, так и зенитчиков, была уничтожена. Кто-то по ней хорошо пострелял из пулемёта. Пришлось сухпайком ужинать. Ничего, разогрели в солдатских котелках воду, с горячим чайком вполне хорошо тот пошёл. Ну а потом, когда стало ясно что немцев сегодня уже не будет, наступило время отбоя. Все устали, так что где легли, там и уснули. Вот я устроился рядом с машиной Пряхина, и завернувшись в плащ-палатку, это моя, запас из кольца, скатка-то сгорела в «Зисе», вскоре уснул.
