Кроме нас троих в блиндаже было ещё четверо, двое бойцов, один телефонист, второй ординарец капитана, потом начальник штаба батальона, у нас с ним одно звание было, и зампотылу, которые до моего прихода делал какой-то доклад комбату. Все присутствующие заинтересовались, не только командование батальона. Это мне не помешало пояснить задумку. Взять тележное колесо, закрепить на нём пулемёт, тут и «Максим» подходит и ручник, и поставив того на свободную ось, вкопав последнюю, можно вести огонь по воздушным целям. По крайней мере прицельно бомбить мешать. Также можно сделать деревянную треногу и усыновить такой пулемёт на телеге. Вон, раненых как я видел, на санитарных двуколках без прикрытия отправляют, а тут можно поспособствовать созданию своего зенитного подразделения.
Моё предложение понравилось, это было видно, капитан сразу поручил политруку, почему-то не заму по тылу, обеспечить создание пока трёх таких пулемётов. Причём велел использовать оружие окруженцев, а не и создавать зенитки из того что числилось за батальоном. Хитрый ход, молодец. Тем более два пулемёта из тех что с окруженцами были, являлись «ДТ», танковым пулемётами разновидности Дегтярёва. Они более подходят для этого дела, и ёмкости дисков выше. После этого мы ещё немного пообщались, я сообщил время, когда отбываю, после чего покинув расположение батальона, направился к нашим.
Возвращаясь, я выглядывал укрытие, где можно достать один из моих грузовиков без свидетелей, однако все такие места были заняты. То санвзвод батальона, куда сносили раненых, или ещё что. Кухня чуть в стороне едва видно дымила. А машину достать было нужно, и этому имелись веские причины. После боя у моста не только у меня форма в негодность пришла. Конечно так её не подрали как мою, но у того же Лосева после всех ранений гимнастёрка была рваной, постиранной, не все пятна отстирать смогли, и штопанной. Вид у того не соответствовал внешнему виду командира Красной Армии. Да и остальные выглядели не лучше, не часть, а банда, уж извините, а в том грузовике, что я хотел достать, имелось форма, нательное бельё, части амуниции. Вот я и хотел взять это, якобы вытребовал от комбата батальона, которого мы прикрываем, и выдать бойцам. Батарейного старшины не было, что и должен нам всё это выдавать, поэтому, когда мы действием в отрыве от батареи, как это обычно и происходит, то я за старшину, иногда Пряхин меня замещает.
Всё же найти укрытие мне удалось, совсем недалеко от наших позиций. Спустившись в этот овраг, я достал «полуторку» и откинув тент, опустив задний борт, забрался в кузов. Быстро отобрав всё что нужно, размеры я знал, но брал всё же на глазок. Убрав машину обратно, вот так загруженный вещами я направился обратно, и двигался как раз к машине Лосева, тот уже встречал, сообразив, что я к нему. Я ему выдал комплект нательного белья, тот тут же скинул с себя всё и мерил, нормально, угадал, красноармейские шаровары и гимнастёрка тоже вполне подошли, я даже пилотку ему выдал, чтобы всё новенькое было. Ещё у того было распорото осколком голенище сапога, и зашита суровыми нитками, выглядело не очень, но новые сапоги, как и портянки, тоже отлично подошли. Старую форму я ему оставил, как сменку, если где грязные работы предстоят, можно её использовать. Тот сидел и перешивал петлицы на новую гимнастёрку, а его водителю к тому времени выдал красноармейские шаровары, а то у него совсем рванные, остальное ещё ничего, живое. После этого я направился к следующей машине. Там выдал новенькую гимнастёрку одному, и сапоги другмоу, у того каши они просили. Пряхину отнёс шаровары и новенькую пилотку, а бойцу что в мой расчёт входил, гимнастёрку. Остальное у тех было, а чего не было, у моста собрали, скатки, сидоры, котелки или каски.
