Из-под сени деревьев к северу от поляны за мной наблюдает тень. Князь Тьмы! Я бросаюсь к нему, но он тут же исчезает, уносится так далеко, что, если бы не эхо его смеха на ветру, я бы подумал, что это игра воображения.
В два прыжка я добираюсь до Лайи, не в силах поверить, что она настоящая. Земля содрогается подо мной куда сильнее, чем когда-либо до того. Маут гневается. Но сейчас мне нет до него дела. Проклятье, что джинны сделали с Лайей?
– Лайя, – зову я ее, заглядывая ей в лицо. Золотые глаза открыты, но совершенно не видят меня, смотрят куда-то далеко, в другой мир. Губы чуть расходятся. – Лайя! – Я разворачиваю ее лицо к себе. – Послушай меня. Что бы ни сказал тебе Князь Тьмы, в чем бы они все ни старались тебя убедить, это ложь. Это просто
Мне нужно срочно очистить ее разум от их отравы.
– Отвечайте, что вы с ней сделали!
Через несколько мгновений мое тело так же приковано к роще, как тело Лайи, и джинны показывают мне, зачем она пришла в Земли Ожидания. Ей нужно попасть в Антиум, к Кровавому Сорокопуту, и завладеть ее кольцом. Ей нужно остановить Князя Тьмы.
Но сейчас она забыла о своей цели, в ее душе полыхает огонь. Лайя потеряна, заключена в темнице, прикована к месту, чтобы снова и снова смотреть на то, что случилось с ее родными.
Мечи и угрозы здесь не помогут. Джинны сейчас у нее в голове.
Сильный рывок Маута почти сбивает меня с ног. Я со свистом втягиваю воздух сквозь зубы, так сильна боль. Что-то очень скверное происходит в Землях Ожидания. Я чувствую это. Что-то творится на границе.
– Я ее не оставлю!
– Не оставлю! – бешено кричу я. – Я не позволю вам замучить ее до смерти, даже если для того, чтобы вас остановить, понадобится разрезать меня на куски! Пусть весь мир горит огнем, но я не оставлю ее страдать.
– Просто отпустите ее! Прошу вас. Я… я сочувствую вашей боли, вашим страданиям. Но она в них не виновата. Маут, помоги мне!
Зачем я прошу, зачем умоляю? Я ведь заранее знаю, что это не приведет к добру. Мне поможет только безжалостность, только бесчувственность. Отказ от человечности. Я должен покинуть Лайю.
Но я не могу этого сделать. Не могу притвориться, что я ее не люблю.
– Вернись ко мне, Лайя, – тело ее тяжело обвисает в моих руках, волосы спутаны. Я откидываю их, чтобы видеть ее лицо. – Забудь их, забудь их ложь. Они только и умеют что лгать. Возвращайся назад.
Когда же они наконец заткнутся?
– Вернись обратно в мир. Что бы они ни показали тебе, в каком бы воспоминании ни заключили тебя, это неважно. Куда важнее твое возвращение. Ты нужна своему брату. Ты нужна своему народу. Ты нужна
Пока я говорю, я могу видеть ее мысли. Я вижу джиннов, вцепившихся в ее разум. Они выглядят как странные искривленные языки бездымного пламени – ничего общего с прекрасными созданиями, которых я видел в городе джиннов. Лайя пытается отбиваться, сбросить их с себя, но ей это не под силу.
– Ты сильна, Лайя. И ты так нужна здесь. – Щеки ее холодны, как лед. – Тебе еще столько предстоит сделать.
Глаза Лайи стекленеют, и я содрогаюсь. Я прижимаю ее к себе, зову. Но все равно она постареет и умрет, а я останусь таким же, как сейчас. Она – мгновение, а я – целая вечность.
Это можно принять. Думаю, что смогу жить свою вечность без нее, если буду точно знать, что у Лайи была долгая жизнь. Я легко отдал бы все свои годы, которые мог провести с ней, лишь бы сейчас она очнулась.
Тело ее выгибается в моих руках, и одно чудовищное мгновение я думаю, что она умирает.
Но тут она открывает глаза и смотрит на меня с глубоким изумлением.
