Кольцо должно было истаять, исчезнуть. Почему этого не произошло? Я надеваю его на палец. Но оно кажется обычным кольцом, плотно сидит на руке. От него нет таких ощущений, какие были у меня от браслета. Обычная полоска металла.
Я напрягаю разум, пытаясь вспомнить, не упустила ли я чего-нибудь в пророчестве. Может, следовало сделать что-то, чтобы кольцо истаяло? Например, бросить его в огонь или разрубить серрийским клинком? Я оглядываюсь в поисках оружия. Может быть, что-то есть у мертвого солдата.
Волосы у меня на голове поднимаются, и я сразу понимаю, что кто-то рядом. Это чувство за последние несколько месяцев стало привычным для меня.
На этот раз наблюдатель появляется сразу, не таясь.
– Прости меня, Лайя из Серры, – спокойно говорит мне Князь Тьмы, но скрытое насилие пульсирует в его голосе, прорываясь сквозь свист снарядов и крики умирающих. – Я просто хотел взглянуть на твое лицо в тот момент, когда ты осознаешь, что все твои труды, страдания и надежды были напрасны.
– Они не напрасны, – отвечаю я.
– Напрасны, – качает он головой, приближаясь ко мне. – Потому что предмет, который ты держишь в руке – вовсе не осколок Звезды.
– Ты лжешь.
– Лгу ли я? – Он стремительно преодолевает расстояние между нами и выхватывает оба кольца у меня из рук. Я кричу, но он просто сжимает их в кулаке и у меня на глазах раздавливает в порошок.
Выражение любопытства на его лице даже хуже, чем если бы он просто злобно торжествовал.
– Каково это, Лайя из Серры, – спрашивает он, – узнать, что ты ничем не можешь остановить грядущую войну и разрушение? Войну, которая уничтожит весь твой народ.
Он играет со мной, как кошка с мышью.
– Зачем ты спас меня? – спрашиваю я. – Зачем отбросил от снаряда?
Он медлит с ответом, а потом передергивает плечами, как большой кот.
– Беги к своему брату, Лайя, – говорит он. – Найди корабль, который увезет вас обоих далеко отсюда. Поверь, тебе не стоит видеть то, что совсем скоро должно произойти.
– Ты же знаешь, каково это – уничтожить целый народ. Как мог ты хотеть этого для других, если сам испытал подобное?
– Книжники заслужили быть стертыми с лица земли.
– Ты и так уже уничтожил нас! – кричу я в отчаянии. Я с трудом борюсь с желанием ударить его по лицу. Мне не страшно, просто я понимаю, что этим сделаю и себе, и другим хуже. – Посмотри, во что превратились мы, книжники! Посмотри, чем мы стали! Мы просто ничто, никто. Мы – пыль под ногами. Посмотри… – голос мой срывается, – посмотри, что ты сделал со мной! Ты предал меня! Тебе что, не достаточно?
– Никогда не бывает достаточно! – Теперь он тоже разгневан, мои слова задели что-то такое в его душе, к чему он предпочел бы не прикасаться. – Делай, что я сказал, Лайя из Серры. Беги. Ты слышала пророчество Шэвы. Библиотека уже сгорела, прошлое сгинуло с ней. Мертвые восстали и убивают живых. «
Конечно, Антиум же называют Жемчужиной Империи.
– Пророчества джиннов всегда сбываются, – говорит он. – Я освобожу моих сородичей. И мы отомстим.
Я отступаю от него на шаг.
– Я тебя остановлю, – выговариваю я. – Я найду способ…
– Ты уже проиграла. – Он хватает меня за лицо обжигающими руками и притягивает к себе. Все, что я сейчас вижу, – это его сверкающие глаза под капюшоном, похожие на маленькие солнца, но я знаю, что он улыбается. – А теперь беги, дитя, – он отталкивает меня прочь. – Спасайся!
Я и Маут – мы выслеживаем призраков, движущихся небольшими группами – и переправляем дальше. Их десятки, сотни, тысячи…
Крики гибнущих меченосцев звучат теперь издалека. Треск огня, пожирающего город, почти не слышен. Вопли детей и мирных жителей, страдающих и умирающих, теперь куда менее важны для меня, чем любой призрак, нуждающийся в моей помощи.
Когда мне наконец удается собрать всех беглых призраков, приходит время позаботиться о тех, кого вызвали и пленили карконы. Они используют для вызывания призраков и управления ими очень древнюю магию, но она мне знакома. Этой магии научил карконов или Князь Тьмы, или кто-то из его сородичей. Духи становятся прикованными к немногочисленной группе колдунов. Если перебить колдунов, любимцев карконских вождей, призраки будут освобождены.
