Вальтер замер с занесенным пером. Прямо перед ним разворачивалась непроглядная бездна. Она скалилась и щурилась, посмеиваясь над жалкими попытками живых познать и постичь то, что задумал Повелитель. Краткий миг она вглядывалась в лицо неразумного детеныша. А потом мир вокруг взорвался, распадаясь на мгновения.
Слова хороводом закружились перед Вальтером, отчего он с трудом успевал подхватывать нужные. Боль перестала накатывать волнами. Теперь она превратилась в сплошной океан. В лавину, сминающую все на своем пути.
Вальтер видел Историю. Вальтер писал ее. И с каждым словом она поглощала его все сильнее и сильнее. Каждая буква затягивала летописца в ту самую бездну, что так усердно сейчас подбрасывала ему слова. Пусть увидит и все узнает. А потом уйдет вместе со всеми к Повелителю и уже там станет писать свои сказочки. Темные, безрадостные сказочки о торжестве силы и безысходности.
— Держите его! — вскрикнула Настя, чувствуя, как растет напряжение в пространстве.
— Вальтер! Останавливайся! Это сильнее тебя! Надо уходить! — ягиня попыталась докричаться до друга, но перо целиком завладело его сознанием. Теперь все, что его интересовало — финал. Конец, до которого надо было дойти, во что бы то ни стало.
Первой опомнилась Данара. Она схватила Ратора за руку и мысленно приказала ему сделать то же самое с соседями. Остальные, почувствовав, как мир вокруг качается, рискуя потерять равновесие, поспешно схватились друг за друга, призывая все силы к себе на помощь.
— Держи, это сеть на обоих, — Ёлька перекинула Насте рыхлое полотно, которое они с Кеваром плели последние полчаса.
Настя благодарно кивнула и накинула его на плечи ничего не замечающего Вальтера.
Взяв его за руку, ягиня почувствовала дыхание бездны совсем рядом. Хаос скалился, готовясь принять очередную жертву в свое небытие.
— Вальтер! Ты слышишь меня? Возвращайся! Останови перо!
Но Вальтер не слышал. Все, что он видел сейчас — бесконечные коридоры изнанки. Подземелья, шипящие гады, смеющееся эхо. Огненную саламандру и янтарный взгляд. Глубокий, наполненный спокойствием и мудростью тысячелетий. Он смотрел прямо в душу, не давая возможности упасть в бездну, раствориться в Хаосе. Он держал сознание на грани двух миров, позволяя летописцу дописать эту часть истории.
— Мне нужен конец, — посеревшими от боли и напряжения губами прошептал Вальтер. — Я должен знать, чем все кончилось. Покажи мне, а потом бери, что хочешь.
Янтарные глаза прищурились, в глубине их зажглись алые точки, разрастающиеся с каждым мгновением. Удар сердца и в глазах, смотрящих на Вальтера, вовсю бушевал пожар. Пожар, в котором горело Белое Дерево, унося за собой миры.
Сквозь треск горящего дерева Вальтер услышал шепот слов, но не смог ничего разобрать. Последняя волна боли накрыла парня с головой, надежно закрывая его от всепоглощающего пожара.
Класс качнулся, как будто кто-то толкнул его снизу вверх. Стоящие кучей повалились на пол, не в силах удержать равновесие. Потеряшка со страху забился под вытяжной шкаф. Ратор выругался, больно ударившись головой об пол. Данара и Ёлька тут же подскочили и кинулись к Насте, которая склонилась над Вальтером.
— Это было… Это было круто! — изрек Саня, так до конца и не поняв, что с ним произошло.
Лишь Кевар подошел к пергаменту, бережно подобрал его с пола вместе с пером и задумчиво прочитал последние слова, так и не впитавшиеся в поверхность.
— Это только начало…
Вальтер стоял возле зеркала в Настиной комнате и тщетно пытался замазать седую прядь — напоминание о ритуале — краской для волос. Ягиня то и дело бросала на него обеспокоенные взгляды, но ничего не спрашивала. Вальтер знал, что она ждет, пока он сам ей все расскажет.
— Я не знаю, как объяснить, что я записал, — неожиданно для себя самого вымолвил Вальтер.
Настя оторвалась от книги, которую пыталась изучать и вопросительно посмотрела на парня.
— Я увидел Дениса где-то в навьем мире, но он не был похож на ушедшего. Ни привычного холода, ни мрака вокруг.
— Но ты проводил ритуал в первый раз, откуда тебе знать, какой холод привычный, а какой мрак обычный? — мягко напомнила Настя.
— Слушай, я же не спрашиваю у тебя, как ты выбираешь тон, которым надо до одури напугать домовых! Есть такое понятие, как врожденные способности, — грубовато ответил Вальтер, но тут же взял себя в руки. Настя не виновата в том, что он не может объяснить то, что увидел. Возможно, он действительно был еще слишком слабым летописцем.
