— Понимаешь, просто… Все было как-то не так. Как будто Денис живой. Как будто он не Ткач. Как будто он что-то иное. Что-то, что зудит на границе памяти, но я не могу понять, что это. И самое удивительное, что иногда мне казалось, что я пишу Геро. Перо словно наполнялось лесной силой. А в следующий миг опять цеплялось за многочисленные нити Ткачей. Как будто кто-то специально пытался меня запутать. Не давал разглядеть истинный облик, чтобы правильно описать его. Наверное, надо будет поискать в книгах, да в летописях. Может быть, кто-то встречался с таким эффектом. Сглаз там, или отводящий заговор…
— Иное, говоришь, — задумчиво повторила Настя.
— Да, примерно так.
Девушка отложила книгу и встала. Подошла к Вальтеру, взяла его за руку и поманила из комнаты.
— Мы куда? — удивился парень.
— Мне нужен живой огонь.
Вальтер понимающе кивнул и зашагал следом за подругой. Ягини могли видеть в отсветах пламени то, что обычным людям, пусть и из какого-то клана, было недоступно.
Несколько минут двое шли по темному коридору к печному залу. Осень в этом году выдалась холодной и три камина зажигались каждый вечер уже пятый день. Достаточное время для огня, чтобы освоиться и прижиться.
Вальтер удивился, когда в обычно пустом зале он увидел почти всю ритуальную команду, за исключением их с Настей.
— А вы что тут делаете? — поинтересовался староста. — По-моему уже час, как наступило время отбоя.
— Сегодня Невидимка дежурит, так что можно спокойно тебя с твоим ритуалом пообсуждать, — непринужденно отозвался Саня.
— Да это я понял. Я имел в виду, почему именно здесь? — уточнил Вальтер.
— А, так тут тепло и уютно, — подключился к беседе Кевар. — Мы вот о чем говорили. Когда мы плели с Ёлькой сеть, заметили одну интересную особенность.
— Дай угадаю, — прервал восьмиклассника Вальтер. — Нить Дениса не особо походила на ткаческую, да? А иногда вообще больше напоминала кого-нибудь из Геро?
— Вот еще, — фыркнула Данара. — Я уже сказала, что этот дохляк кто угодно, только не Геро! Это невозможно!
— Данара, мы уже тебя поняли, — мягко, но настойчиво перебила подругу Ёлька. — А как ты об этом догадался, Вальтер?
В серых глазах девушки светилась все та же надежда, которая заставляла её раз за разом искать доказательства того, что Денис жив.
— Я не догадался. Я заметил то же самое. О чем и сообщил Насте.
— И что? — Ёлька перевела вопросительный взгляд на ягиню. Остальные тоже, как по команде, воззрились на нее.
Девушка вздохнула.
— Слушайте. Я не уверена. Это все были детские страшилки, которыми меня пугала бабушка всякий раз, когда я пыталась утащить ее ступу. Поэтому я не уверена, что стоит воспринимать серьезно эти байки.
Но увидев не угасающий интерес на лицах товарищей, Настя сдалась.
Усевшись на пушистый ковер, девушка обратила свой взор на танцующие языки пламени в камине. Остальные последовали ее примеру, зная, если ягиня впадет в транс — они тоже увидят то, что откроется ей.
— Это всего лишь легенды, такие же, как истории про Купалу, Сварога и Коляду. Никто не помнит, что из этих рассказов правда, а что чистейший вымысел певцов и сказителей. Я слышала эту сказку лишь однажды от прабабушки, которой на тот момент было почти под тысячу лет. Как вы понимаете, даже для Яги это весьма преклонный возраст. А для маразма поле для деятельности.
Ратор хихикнул, за что получил ощутимый толчок в бок от Данары.
— Она рассказывала мне, что перед самым ее рождением в двадцатый век после ухода богов в Ирий, началась в Яви небывалая война. Ополчились Ткачи, Геро и Кармины на братьев своих. Четвертый клан, самой Мареной рожденный. Якобы те стали прислуживать навьим детям, да убивать честной люд.
— Четвертый клан? Что за бред? Все знают, что испокон веков было три клана! — теперь уже Данара не удержалась. Но Настя не обратила на нее внимания, уверенно продолжая рассказ.
— Пра-Яга говорила, что мы попросту забыли братьев своих. А те, не простив предательства, окончательно укрылись — кто в объеме, кто в смежных мирах. Остальные же оставили клановую силу и скрылись среди обычных людей.
— И было пророчество, — процитировал Вальтер. — Восстанет брат и предаст брата, кинувшись в объятия Хаоса и бездны. И забудет он богов своих и повернет весь клан против других. И будет черное дело его растекаться ядом по миру, и погибнут многие. И сойдет один в пропасть, выпустив оттуда зло, и вернется назад чернее ночи. И разломится веретено Судьбы, обрывая нити. И наступит царство Хаоса.
Вальтер замолчал. Тишина, изредка нарушаемая потрескиванием дров в камине, давила на уши.
— Что это? — первым опомнился Саня.
— Древний текст. Пророчество Аристарха Полоумного Кармина, — ответил Вальтер. — Наткнулся, когда помогал деду летом разгребать завал в библиотеке. И запомнилось.
— А часто Кармины пророчества стряпали? — с долей иронии поинтересовался Ратор.
— Не очень. Все же это не клановая особенность. Однако, все пророчества Аристарха имели одно весьма неприятное свойство.
— Что, все, как одно твердили о конце света? — не унимался Ратор.
