Он старался не показывать особо выраженного интереса, но по тому, как переглянулись одноклассники, понял, что у него не очень-то вышло.
— Отлично, — начал Саня, расплываясь в довольной улыбке. Тот самый философ-меланхолик, которому выпала честь быть соседом Дениса по парте.
— Обычно, — Ёлька пнула одноклассника в бок и улыбнулась. — Ничего интересного. Таких еще много будет.
Денис почувствовал, как в груди медленной теплотой разливается чувство благодарности.
Между тем Ёлька продолжила:
— Наверняка мыть старинные рекреации было интереснее. Ты встретил дух Бабая?
— Да, конечно, — с гордым видом отмахнулся Денис. — Он помогал мне менять воду в ведрах. Славный малый.
Ёлька рассмеялась. Саня усмехнулся. Денис, довольный собой хотел было продолжить свои заливания, но в этот момент на крыльце Ладогора появились наставники и вся площадь как по команде затихла.
Три фигуры в тумане осеннего утра казались странными пришельцами из потустороннего мира. Туман скрадывал шаги и словно бы расступался перед идущими. Серые балахоны с капюшонами выглядели довольно нелепо, но Денис не рискнул что-то комментировать. Слишком уж чувствовался в воздухе благоговейный трепет перед идущими. Фигуры двигались синхронно. Капюшоны скрывали лица, и невозможно было определить, кто перед ними. Спустившись с крыльца, они остановились. Крайняя справа подняла руку. Легкий взмах и из толпы одиннадцатиклассников отделилась одна ученица и резво побежала на середину площади.
— Школа! Внимание! Зарядку начи-най! — резвый голос девчонки разорвал магию момента.
— И всё? — Денис не смог скрыть своего разочарования, поворачиваясь к Сане.
— Да щаз, — рассмеялся тот, не скрывая своего торжества. — Это только разминка. Десять минут. Самое интересное дальше начнется. Мой тебе совет, повторяй движения.
Денис скептически глянул на товарища, но последовал совету — фигуры, застывшие чуть в отдалении, неустанно бдели за выполнением зарядки.
Как и предсказывал Саня, ровно через десять минут разминка закончилась, и фигуры вновь пришли в движение.
— Интересно, к кому мы попадем, — прошептал за спиной Саня, наблюдая за тем, как разделяются наставники.
Первая фигура подошла к одиннадцатым классам, скинула капюшон и выполнила поклон, отдаленно похожий на тот, что используется в восточных единоборствах для приветствия соперника. Одиннадцатиклассники загудели, приветствуя своего мастера. Высокая блондинка улыбнулась, что-то скомандовала, после чего вся толпа в четком порядке сорвалась на бег и уже через несколько мгновений скрылась за главным корпусом.
— Повезло же, а, — вздохнул Саня. — С Рассветой на стадионе — это не справедливо! В конце концов, они самые старшие. А выполнять будут легкотню!
— Саня, им ЕГЭ сдавать, все силы туда должны уходить, — напомнила парню Ёлька. — Так что все честно.
Саня пробормотал что-то невразумительное и принялся дальше наблюдать за происходящим на площади. Денис нахмурился. Уже в который раз за два дня пребывания здесь у него складывалась ощущение, что он знает окружающих людей. Как будто это были старые знакомые, с которыми они не встречались несколько лет, которые заметно изменились за это время, но от этого не перестали быть узнаваемыми.
Между тем вторая фигура подошла к ученикам десятого класса. Резким движением руки откинула капюшон, и Денис тут же узнал вчерашнего магистра. Яраз в балахоне выглядел на удивление органично. Также как и Рассвета, он подошел к ученикам, и через несколько мгновений толпа скрылась в противоположном от стадиона направлении.
— На плато ушли, — как-то слишком уж печально вздохнул Саня. — Теперь нам конец.
На площади остались только девятиклассники и та самая банда, в которой состоял Ратор — в общей сложности около полусотни человек. Напряженная тишина расползалась по округе, накрывая каждого, кто попадал в поле её действия. Денис напрягся. Фигура в балахоне медленно откинула капюшон. На миг показалось, что льдистые, светло-голубые глаза блеснули в тумане. Но, конечно же, это было невозможно. Никто из девятиклассников не решился поприветствовать мастера. Этот взгляд не был колючим, как у Вероны. Но почему-то припечатывал к месту намного сильнее. Ощущение силы, исходившее от мастера, порождало одно единственное желание — не нарываться. Денис сглотнул. Ему казалось, что этот взгляд видит не просто ученика перед собой. Он смотрит в самую душу и видит самые темные стороны каждого. Даже без представления Денис понял, что это тот самый Вергард. Отец хозяйки Медногора. Впрочем, это было вполне логично. Такая дочь могла родиться только у такого отца.
Когда первое потрясение от взгляда прошло, Денис, наконец, смог мельком рассмотреть мастера — суровое лицо, словно вытесанное из камня, длинные русые волосы и шрам под левым глазом. Картинка та еще. На конкурсе красоты он вряд ли был бы в числе лидеров.
Стоило этой мысли проскользнуть в голове, как Денис тут же почувствовал обжигающую боль в правом виске.
— Ау! — Денис вскинул руку, растирая ноющее место.
