Осень, еще недавно начавшаяся, с каждым днем набирала обороты. Дни сыпались за днями, как пожелтевшие листья с деревьев. Сентябрь пролетел, как будто его вовсе и не было. Казалось, только вчера он приветствовал учащихся на линейке, а сегодня уже уступал место на календаре октябрю. А может быть, дело было в событиях. Мало кто знал, что коварный змей времени начинал крутиться быстрее, как только жизнь вокруг наполнялась интересными событиями. А уж их в жизни Дениса хватало. Новая школа, новые учителя, новые одноклассники и, возможно, друзья. Он так до конца и не разобрался, нравится ли ему в лицее или нет — времени не было. Каждое утро, ровно в шесть часов его будил либо Вальтер, либо Ратор. Последний все также игнорировал соседа, но почему-то продолжал будить. Построение, зарядка, пробежка возвращали парня из сладкого мира Морфея и заставляли окончательно проснуться. После случая с ущельем, на удивление Дениса, они не перестали уходить в горы. Наоборот, получив знатный нагоняй сначала от Вергарда, потом от Вероны, девятиклассники стали заниматься с удвоенной силой. По словам последней ни дождь, ни гром с молниями не могли помешать детям в их благородном порыве оздоравливаться. И дело было вовсе не в сурово-льдистом взгляде Мастера, от которого хотелось убежать хоть в горы, хоть на дно ущелья, хоть куда-нибудь.
После зарядки и пробежки все разбредались по комнатам, по официальной версии готовиться к началу учебного дня. На деле же это было время уборки. Самой настоящей генеральной уборки. Каждое утро перед началом занятий Верона вместе с парочкой дежурных лично обходила все спальни Медногора, инспектируя их на пыль, грязь и мятые покрывала. И пирамидки! О, вот это было самое настоящее испытание на крепость духа. Денис еще никогда не чувствовал в себе столько ненависти к этим безобидным фигуркам, как в первый день проверки.
Третье сентября. Первое утро в комнате после дня в изоляторе. Желание уехать домой, переполняющее и без того раздраженного парня. Дверь распахнулась резко, безапиляционно и без предупредительного стука. Денис подскочил от неожиданности. Вальтер, видимо привыкший к подобному, даже не шелохнулся.
— Почему не проветрено? — Верона ворвалась в комнату, как вихрь, чуть не сбив стоящего на пути Дениса с ног.
— Так холодно же, — попытался возмутиться тот, предусмотрительно отступив в сторону. — Дождь же идет.
Верона Вергардовна медленно повернулась на голос, припечатывая взглядом к месту.
— Ну ладно, ладно, — Денис попятился к форточке. — Сейчас открою.
— Сейчас ты её должен был уже закрыть, — голос куратора ледяной змеей пополз по воздуху. — А открыть её надо было полчаса назад!
Денис вздохнул и потупил взгляд. За короткое время пребывания в лицее он уяснил, что спорить с Вероной смерти подобно. Женщина кивнула дежурным и принялась за осмотр комнаты. Провела пальцем по книжной полке Ратора, открыла шкафы, суровым взглядом оценила стопочки из одежды, сложенной сгибом наружу.
— Пакетики, — в голосе наставника прозвучало удовлетворение. Каждая вещь, заботливо свернутая, была уложена в отдельный полиэтиленовый пакетик. Когда Вальтер поведал Денису о том, как следует складывать вещи, парень взвыл в голос. Но, познакомившись с нравом хозяйки Медной Горы, решил не рисковать и послушно разложил и свои вещи по пакетикам.
— Гигиена прежде всего! И санитария! — назидательно заявила Верона. — Мальчики, пойдем. Времени нет.
Судя по всему, инспекция удалась.
Уже на пороге взгляд её упал на кровать Дениса. Двадцать минут парень потратил на то, чтобы сложить стрелку на покрывале. И еще десять взбивал подушку в пирамидку. Но той, видимо, нежности и внимания показалось мало. Верхушка пирамидки, которую Денис так заботливо поднимал, грустно покосилась, склоняясь на левую сторону.
Верона медленно, как в заторможенной съемке развернулась. В зеленых глазах, как показалось парню, вспыхнули настоящие искры.
— Это! Не! Пирамидка!
Влепив комнате двойку за уборку, она вышла, пообещав Денису устроить веселую жизнь.
— Ничего, — успокоил погрустневшего соседа Вальтер. — Дело в навыке. Ратора она заставляла складывать пирамидки с трех лет.
Денис ничего на это не ответил. Но с этого дня проникся к Ратору долей сочувствия.
