— Ну, не все. Да и рассказывают не всем, наверное… В общем, я случайно узнал про ваше существование. Не верил и верить не хотел, хотя сейчас понимаю, что намеков множество было. То расслоения реальности в классе, то сны непонятные, то видения после несчастных случаев. А, может, и сами несчастные случаи. Я их еще, кстати, не анализировал и не связывал. Но вот после того, как увидел домового, а потом целое их поселение, совсем голову потерял. Сначала решил было, что это галлюцинации у меня на фоне учебы, там, перенапряжения, все такое. Но потом стало ясно, что не только я один знаю про домовых.
Баба Яга пробормотала что-то похожее на «творят, что хотят», но спросила у Дениса совсем другое.
— Это как же ты понял, что не ты один про домовых-то знаешь?
— Ну… — смутился Денис. — Подслушал случайно разговор старосты нашего. Ну и сложил один и один, все сошлось.
— Сошлось, — снова усмехнулась старуха, почесав кота за ухом. — Ну так что же ты от меня хочешь, мил человек? Рассказать про быт домовых и прочей нежити? Али про верования предков растолковать?
Денис задумался. Все это он, безусловно, хотел узнать, но был один вопрос, который покоя не давал уже долгое время. Он звучал во всех снах, он являлся в видениях, он же встречался в жизни.
— Нет, бабушка. Расскажи-ка лучше обо мне. Кто же я? Открой судьбу мою!
Снова слова подбирались легко и естественно, как будто Денис всю жизнь общался-изъяснялся подобным образом.
Улыбка сошла с губ старухи, отчего та сделалась еще старее и суровее.
— А вот этого, мил человек, никто сказать тебе не сможет, коли сам не разберешься. Идем.
Старуха поднялась и, опираясь на клюку, пошла к спальне с прялкой. Только сейчас он заметил легкую хромоту, как и то, что страх и ужас народных сказок была на голову ниже его. Это наблюдение придало парню уверенности в своих силах.
«Вроде и не страшная же. И чего её так демонизируют?» — сам себе задал вопрос Денис, заходя в спальню.
С прошлого визита ничего не изменилось. Все та же чадящая свечка, все те же выцветшие коврики на полу, всё то же дергающееся веретено. Правда на этот раз оно плясало куда сильнее — множественные нити, разбегающиеся в разные стороны, то и дело перепутывались.
— А чего это оно? — удивился Денис, подходя к поскрипывающей прялке.
Баба Яга вздохнула и покачала головой. Во взгляде старухи промелькнула печаль.
— К концу нить идет, видимо.
Взор бабули затуманился. Казалось, что она задумалась то ли о лучших годах бурной молодости, то ли о неотвратимости старости. Денис пожал плечами, не слишком удивляясь такой резкой перемене настроения, и повернулся назад к пляшущему веретену.
— Смотри. Смотри. Смотри, — зашептали дрожащие тени вокруг.
И Денис присмотрелся. Из тысячи бледно светящихся нитей Денис сразу опознал свою. Он не видел, откуда она берет начало, как не видел и её конца.
«Это хороший знак», — подумал парень, вглядываясь снова. В одном месте его нить закручивалась в плотный узел. Денис захотел его коснуться, чтобы распутать, но удивленный возглас Бабы Яги за спиной остановил его.
— Вот те раз! Неужто память кроили?!
Денис, завороженный блеском своей нити не стал оборачиваться, но сделал в голове заметку непременно выпытать у старухи, что это значит.
В разных местах нить его пересекалась с другими нити. Какие-то были совсем тусклыми и незначительными. Какие-то, наоборот, сияли намного ярче его собственной. Денис пригляделся внимательней. До определенного момента две переплетенные между собой нити шли рядом с его. В какой-то момент они отделились и отдалились, уходя все дальше и дальше, вскоре обрываясь…
— Нет! — воскликнул Денис, кидаясь к веретену. Он до конца не осознавал, что это значит. Но понимания этого потустороннего мироустройства хватило для того, чтобы растолковать — это родительские жизни. И то, как они обрывались, Денису явно не понравилось.
— Ишь ты, куда! — старуха стукнула клюкой об пол, отчего Денис кубарем откатился от прялки.
— Да как же это? Да родители же! — запротестовал Денис, пытаясь подняться с пола. Но неведомая сила плотно прижала его к конопляным коврикам.
— Всякая нить рано или поздно обрывается. Это закон жизни! Не ты его писал, не тебе и переписывать!
В глазах Бабы Яги разгорался зеленый огонь. Воздух вокруг начал трещать от напряжения. По клюке пробегали редкие искры. Теперь Денис понимал, почему эту милую старушку демонизируют народные сказители. Но в его душе вместо страха поднялась привычная волна протеста и злости. Два месяца, находясь в Самом-Лучшем-Лицее, Денис подавлял в себе все порывы возразить, запротестовать, взбрыкнуть. Два месяца Денис терпел откровенно глупые и бездарные поручения из одного-единственного желания — не подставить родителей, оправдать их ожидания и доказать, что он вполне способен к самостоятельной адекватной жизни. И вот сегодня его терпению пришел конец. Уж кому-кому, но не старому сказочному персонажу со страниц потрепанной книжки приказывать ему, Денису Васнецову!
