Димка падает со стула и ребята хохочут с новой силой. Секунду спустя уже все друзья валяются на траве, схватившись за животы. Повернувшись на правый бок, он получает чьим-то лбом по подбородку. Это убивает надежду на успокоение и ржач продолжается еще минуты две. Друзья катаются по газону, как щенки.
- А где?.. Где Ба-ба-айрон? - рвутся слова сквозь радостные колокольчики смеха девочки справа от Митьки. Он поворачивает голову и, как всегда, на мгновение замирает... Ни один самый жаркий день лета не в силах окрасить ее белоснежную кожу в цвет кофе с молоком. Нет на свете ни одного камня бирюзы, способного передать истинный цвет ее глаз. Тоненькие белокурые кудряшки вьются и падают на нежные плечи. Нет на свете девочки прекрасней - это Мэри! Тогда еще, просто Машка.
- Я не знаю, Маньк. - хором отвечают друзья, все еще борясь со смехом.
С дороги у дома Машки и бабы Риты (так, кажется звали эту прекрасную даму) донесся шум быстро приближающегося автомобиля.
- Недавно ведь здесь играл, непоседа! Ба-а-айрон! - она свистнула сквозь бантик губ и пошла к дому. - Байрон, Байрон! Ко мне!
Ребята двинулись за подругой, вторя ее обеспокоенному призыву. Рев мотора автомобиля на долю секунды резко усилился и начал удаляться, оставив после себя звук куда страшнее. Отчаянный щенячий визг затопил размеренную тишину деревенского полудня.
- Нет, Байрон! Нет! - закричала Машка и рванула через двор к высокой калитке. Митяй и Сашка не отставали ни на шаг. Справа внизу забора они заметили просвет подкопа - уж чего-чего, а рыть маленький ловкач любил больше всего на свете.
Дети выбежали на освещенный солнцем и любопытными взглядами соседей горячий асфальт. От увиденного у друзей будто отказали ноги и они рухнули на колени. Саня, разинув рот, так и остался сидеть на краю, а Димка и Машка, поливая дорогу слезами, поползли вперед.
С той ее стороны бился в агонии бабушкин подарок внучке на восьмое марта. Байрон (а точнее оставшиеся три четверти Байрона - четырехмесячного чистокровного бигля) уже не визжал - его горло могло только хрипеть. Несчастное животное ползло навстречу, металось из стороны в сторону, оглядываясь на перебитые задние лапки и хвостик.
Митяй оглянулся и через соленую призму увидел Маньку. Та остановилась и сидела посреди дороги, смотрела мимо него и выла. И неизвестно, что причиняло больше боли: вид Байрона или плач Машки. Вымокшие от слез локоны прилипли к красным щекам. Она кусала себя за запястье и мотала головой: "Не смотри! Не смотри!", но непослушные глаза все равно продолжали транслировать мучения любимца, источая новые и новые потоки слез.
- Я помогу! - крикнул он ей. - Все будет хог'ошо! Мы отвезем его в часть! Саня! Тащи велик быстг'о! Ну, что ты сидишь!?
Тот только перевел на него опустевший мокрый взгляд.
Димка, спотыкаясь, вскочил и, подбежав к Байрону, снова повалился на колени - на этот раз здорово ссадил их.
- Байг'он, Байг'он, малыш, потег'пи! Не умиг'ай, не умиг'ай, слышишь? - он обхватил мордочку ладонями. Щенок, несмотря на дикую боль, мгновенно замолк и принялся облизывать соленые щеки друга хозяйки. Два или три месяца назад, при первой их встрече, эти щеки были совсем другими на вкус. Вкус чистого счастья.
- Все хог'ошо! - бросил он через плечо. - Он попг'авится, вот увидишь, Маш! Он попг'а...
Слух вновь пронзил жалобный писк, срывающийся на кровавый кашель - Димка попытался взять его на руки. Потом еще раз и еще. Мелкая крошка молодых собачих косточек сочилась и капала на землю алыми каплями. Байрон каждый раз с новой силой взвывал и, оказываясь на земле, опять принимался покрывать руки и лицо мальчика слюной и кровью.
Улица блеском окон в резных наличниках, грязными передниками, нервным посасыванием беломора и потными лицами с козырьками ладоней на бровях, молча смотрела на троих детей и полумертвого щенка.
- Митя! Митенька, родненький! Пожалуйста, хватит! Останови! Останови это, умоляю тебя! - плачет Машка.
Димка
оглянулся и посмотрел на бескомпромиcсные ладошки на глазах подруги. Цвет ее платьица в горошек никогда еще не был таким насыщенно красным. С этого дня красный будет напоминать друзьям знакомство со смертью. С этого дня они знают, что такое жажда
мести. Но Дима... Он один в этот день не только увидел смерть, но и...
Его дрожащие пальцы ощущали кровавую липкость шкурки и ползли к шее скулящего щенка. Полчаса назад они все вместе играли в мячик в саду и Митька думал, что "выпотел" из себя всю воду. Но когда его еще совсем слабые руки сомкнулись на горле Байрона... Господи, да его глаза просто вытекли! Он давил, что было сил, и кричал. Кричал, как никогда - ни до, ни, наверное, после. Такому крику место... где? На войне? В аду? Да, где, мать его ети, угодно, только не в детстве!
