- Кофе. Лучше кофе. - отозвался Дима.
- Как ты?
- Я - ничего. Пес - только в лужу упал да обзавелся красивым шрамом. Обошлось, в общем. Хозяйка вот - то еще хамло!
- А что с ней? - мама поставила на стол свежевымытые чашки и сахарницу. - Извини, у меня нет ничего к чаю.
- Ничего-ничего. Я перед ней извиниться хотел, а она меня такими матами обложила - даже мне, сантехнику, стало как-то не по себе. Я и слов-то таких не слышал раньше. Ты-то как? У папы чего?
- Да уж! Смотрю на нынешних детей и диву даюсь! - вздохнула она. - А чего мы? Живем потихоньку! У меня заказы есть пока - только рисуй; папа на работе воюет. Ха! Теперь с проектировщиками. Ты его все-таки не застал... Все как обычно. На дачу ездим по выходным. Скоро консервировать на зиму начнем. Отец грибов натаскал - ты бы видел! Вот такенные боровички! - она показала, мол, с кулак, и улыбнулась. - А помнишь как ты с нами ходил? Хоть ты со своими барабанами в школе... и портвейном... и сигаретами... Да-да, я все про тебя знаю! - пригрозила мама пальцем.
- Рылась в моем рюкзаке? - он сузил глаза в комичные щелки. Но мама восприняла его всерьез.
- Никогда! Никогда не лазала ни по твоим, ни по отцовским вещам! Это, если хочешь, - кредо счастливой семейной жизни... - она стояла наизготовку рядом с чайником, что вот-вот засвистит. - Ты был тем еще засранцем, но, если удавалось тебя затащить в лес, у тебя хорошо получалось искать грибы. Ты ходил по лесу, присаживался на корточки, выглядывал шляпки, и, как только находил, тыкал пальцем: "Мам? Пап? Вон там!" или сам брал. Помнишь?
- Да. Это я помню. - кивнул Дима. - Мам?
- Ой? - чайник вскипел и мама поднесла его к чашкам.
- Откуда мы сюда приехали? - он посмотрел ей в глаза. - Я кое что вспомнил и...
Рука мамы дрогнула и кипяток из чайника плеснул мимо кружки, оставив парящее пятно на льняной скатерти. Она выругалась и фыркнула:
- Старею... Да, ниоткуда. Так, один из гарнизонов, по которым я моталась с папой. Ничего особенного.
- Что произошло? Почему мы уехали?
Мама злобно посмотрела на сына, рассыпая по чашкам сахар и кофе. Диму всегда удивляла ее привычка сначала наливать воду.
- Что произошло? Приказ, конечно! Ты забыл, что ты сын военного? Остался бы в училище - узнал бы получше, что такое приказ! - она размешала сливки и, швырнув ложку на стол, отошла к плите.
- Ты чего взъерепенилась то, мам?! - закричал Дима. - Я тебя обидел, что ли, чем? Затронул запретную тему?! Или чего? Эй!
Он сам испугался. Давно ли его стало так легко разозлить? Как завести машину с выжатым газом - легкое движение пальцами по часовой стрелке, и тахометр уже шкалит за красным пределом. Мама тяжело вздохнула.
- Я надеялась, что ты не вспомнишь... Надеялась, что все будет хорошо. Но, раз уж ты вспомнил того несчастного щенка, то, наверное вспомнил и его хозяйку, и Сашку...
- Да, есть немно... - он резко сбавил до холостых оборотов.
- Что ж... - мама обернулась и сложила руки на груди. - Видимо, Господь решил, что двенадцати лет более-менее спокойной жизни нам с отцом вполне достаточно. Я же знаю тебя! Моча в голову ударит - опять сорвешься, как тогда из училища...
- Да что ты со своим училищем опять? - зашипел Дима.
- О, за что мне все это?
Она, воздев руки и голову к глянцу натяжного потолка, повернулась к образам в красном углу и трижды перекрестилась. Устало потерев лицо, села напротив сына и успокоила дрожь в руках, сложив их в замок на столе.
- Ой, сынок, и натерпелись же мы тогда с папкой! Сначала одно, потом другое, а потом тебя еще и машина сбила!
- Меня сбивала машина!? Когда!? - Дима накрыл ладонью внезапно вспыхнувшую болью левую ключицу и, поймав обеспокоенный взгляд мамы, сделал вид будто чешет шею. Но...
- Да-да! Эту ключицу ты сломал. Упал ей на бордюрный камень... И еще ногу...
Она, всхлипнув, отвернулась, смахнула с глаз крупные
капли (те предательски обновились) и, сглотнув, продолжила:
- Аварию видел какой-то бомж - чеченский ветеран. Ох! Все-таки государство у нас никудышное, если так относится к героям... Хорошо, что рядом была телефонная будка, и скорая была в двухстах метрах от того места, иначе...
Мать зарыдала в голос.
- Ма-а-ма... - сын выбрался из угла и обнял ее за плечи. Комок жалости подкатил к горлу, но жидкости из глаз ему выдавить не удалось. Вытерев глаза рукавом, она продолжила:
- Тот мужик сказал, что когда перевернул тебя, рот у тебя был забит снегом и грязью с обочины и... ему пришлось лазать туда пальцами и трясти твою голову, чтобы прочистить... о, Господи! А тот говнюк на Субару пытался срыть и, да простит Бог мое злорадство, хоть эта авария на тебя повлияла и благотворно...
- Благотворно!? - округлил глаза Дима.
- Да, дай же ты договорить! Он расшибся насмерть на следующем перекрестке. За ним погнались, говорят он даже стрелял, только странно как-то. Сквозь заднее кресло. Говорят, КамАЗ на полной скорости врезался в него и изуродовал до неузнаваемости.
