- Да! Вот именно, мам - не хочу! Знаешь? Один мой друг, а, по совместительству, начальник, часто говорит: "Все мы родом из детства..." Уж не знаю, чья эта фраза изначально, но мне кажется... - он задумался на секунду. - Кажется, что я оттого и застрял! Уж семь лет все работаю, да играю в игры! Что у меня оттого и есть постоянное ощущение собственной... чужеродности всему этому, что ли? Потому, что я не помню откуда я родом, не помню детства. Я дерево, которое потеряло корень и не может понять куда ему расти! Я не могу тянуться к солнцу, потому что без привязки к земле меня мотает из стороны в сторону. А может, я вообще валяюсь трухой на земле и гнию давно, понимаешь?
Мама слушала и с умилением смотрела на свое дитя взглядом: "Какой же ты у меня еще глупыш!" Дима пожалел о своем откровении, интерпретировав этот взгляд, как: "Что за сентиментальщину ты мне тут заливаешь? Тебе - двадцать пять!" А когда закончил, она сказала шелковым голосом:
- Глупенький, да здесь ты родился!
Сын смотрел на нее с недоверием.
- Отец потому так долго и добивался перевода именно сюда. Он хотел вернуться домой. - она рассмеялась. - Нет, ты и впрямь глупыш! Как, по-твоему, здесь, в этом городе оказались твои бабушки и дедушки? Переехали вместе с нами?
Эти слова упали кошмой на очаг сомнений Димы. Он вспомнил плюшки и топленое в печке молоко, что делала баба Катя и рассказы деда Егора про Сталинград. Вспомнил нравоучения бабы Лары и заговорщическую ухмылку деда Яши, предлагавшего ему тяпнуть водочки, пока она не видит.
Впрочем, плотная ткань этих доводов совсем не долго могла сдерживать языки пламени, все громче трещащие: "Возвращайся... пора домой..."
А мама продолжала:
- Сынок, пожалуйста, успокойся и живи себе, как живется. Недаром масоны говорят: "Делай, что должно, и будь, что будет." Ты дома. Работай и...
- Серега!
Дима оглянулся на часы. Половина первого бесцеремонно отшвырнула мысли о Потемках за кулисы, ненадолго освободив место насущным вопросам.
- Что? - не поняла мама.
- Я ж ему не отзвонился!
Он вскочил. Рука уже сжимала телефон.
- Слушай, мам, мне бежать надо. Давай коробку, я пошел.
Мама, казалось бы, сразу повеселела:
- Вот и правильно, молодец! - хлопнула она в ладоши, тоже поднимаясь. - Знаешь? У моей коллеги дочка одинокая твоего возраста. Может...
Дима сверкнул на нее глазами:
- Прекрати, пожалуйста. Какой-то классик еще сказал: "Всему свое время." Или это народная поговорка?
Мама пожала плечами. Он махнул рукой:
- А... Неважно! Даю тебе честное слово, что ты...
- Да-да... Буду первой, кто узнает о твоей избраннице.
Две трети семьи Чудовых улыбнулись друг другу. И от этого обоим стало легче, пусть и ненадолго. Мама прокачала головой фразу: "Люблю тебя, засранец!" и они вышли в прихожую. Дима ковырялся со шнурками, пока мама гремела чем-то в кладовке.
Увидев коробку, Дима сразу же вспомнил, как бережно собирал ее. Какая-то общая болезненность, с которой черная дыра выпустила два предыдущих воспоминания, исчезла. Лишь мимолетный четкий укол в области груди: там - все! Там -
истинный он! Мама заметила перемену в его взгляде и спросила:
- Что в ней?
У Димы пересохло во рту.
- Там мои вещи из Потемок... их вещи... Я... мы переезжали сюда и я... собрал их в отдельную коробку, а потом...
- Стоит ли ее открывать, сын? Может, лучше сжечь?
- Ты что!? - он выхватил ее из рук матери и добавил. - Мне... жаль, что я забыл. Все забыл! Я сам решу, что с ней сделать, ок?
- Пообещай мне ни в коем случае не делать глупостей, сынок. - устало проговорила мама. - Ты жил там очень давно и теперь это не имеет никакого значения, слышишь?
Мама щелкнула пальцами перед сосредоточенным лицом сына.
- Ты слышишь!?
- Да, да, мам! Не делать глупостей, конечно! Люблю тебя, мама! Пока!
Это было далеко не первое и не последнее обещание, которое он нарушил. Хотя, что это значит: "Не делай глупостей! Думай, потом делай!" Глупость, сколько над ней ни думай, таковой быть не перестанет.
***
Он приехал домой. Серега сказал, что подъедет через час и Дима пытался отвлечь себя от раздумий о Потемках, друзьях, Байроне и льдинках просмотром Южного Парка и поеданием магазинных пельменей. Расправившись с ними и устав от матерных острот Эрика Картмана, Дима уселся было за барабаны, но навязчивая сосредоточенность мыслей
на коробке ничуть не помогала скоординировать движения конечностей и держать ритм.
- Тьфу ты! - он со злостью отбросил палочки. Стараясь не смотреть на коробку в углу, он схватил ноут и удалился на кухню. Но даже безграничной фантазии сценаристов игр не хватило, чтобы отвлечь Диму. Минут за пятнадцать он исклацал мышкой по всем ярлыкам, загрузил и поиграл в каждую из них. К счастью, этого времени хватило. Раздался звонок домофона.
Ростом с Диму, но гораздо более плечистый лысый Серега в классических варенках и толстовке с красноречивым "shutdafuckup" на груди с ходу вручил коллеге тысячу и они прошли на кухню.
