Что нужно человеку, у которого все есть? Правильно, ему надо заморочиться новой идеей, чтобы добавить жизни красок. И тут у него появляется выбор, либо созидать, либо разрушать. Оба пути имеют свои плюсы и минусы. Разрушать веселее, но есть похмелье и прочие последствия. Созидать сложнее, но наградой ему тихое счастье. И что же выберут наши старые герои? И как поведут себя новые?
Блажен тот человек, который наигравшись с чудесами, со спокойной душой возвращается к привычному образу жизни. У нас как-то не получалось жить просто. Душа маялась жаждой приключений. Каждого из нашей троицы это касалось в равной степени.
Обосновавшись в Транзабаре, мы думали, что обретем некое чувство завершенности пути, наслаждаясь спокойной созерцательной жизнью, участием в жизни города, редкими вояжами по мирам. И мы это получили, но только нам оно быстро приелось.
Антош, как самый способный из нашей троицы к абстрактному воображению, создал дом, в котором предусмотрел двери, выходящие в миры каждого из нас. Это было чертовски удобно поначалу, но привыкнув к ним, начали воспринимать их как само собой разумеющееся. Родители привыкли, что мы всегда где-то рядом. Радость встреч уже не была такой сильной.
Как вы, наверное, уже догадались, спрашивать у жителей Транзабара, проживших здесь больше нашего, о том, как они решали проблему, было неразумно. Никто из иномирцев никогда не давал советов. У каждого был свой путь, являющейся как раз основной причиной становления иномирца.
Тогда мы решили вспомнить и записать все свои желания, связанные с какими-нибудь местами, в которых собирались побывать. Мой список состоял в основном из локаций, описанных в книгах или взятых из фильмов. Причем из книг их было намного больше. У Антоша все его желанные места были только из книг, и список их был раз в десять больше моих. Ляля, напротив, собрала все свои достопримечательности из фильмов.
Между нами, в основном между Лялей и Антошем загорелся спор, насчет того, какое место легче представить, описанное текстом или изображенное в фильме. Ответ казался очевидным, но только на первый взгляд. Я вспомнил, что в Транзабаре почему-то нет кинотеатров. Вообще, кино в нем не существовало ни в каком виде. А вот газеты, брошюры с наставлениями и афиши мероприятий имелись на каждом шагу.
Спор привел нас к пернатому чиновнику Археорису. Он как всегда был занят новыми иномирцами, но на мой вопрос нашел время ответить.
— А почему всю информацию мы получаем через тексты? Неужели не проще сделать фильм, который нагляднее покажет нам, что вы хотите от жителей города?
— Смотреть воплощенный в фильме материал это как питаться заранее переваренной пищей. Книга — тренажер для мозга. Вы сами себе представляете как должно быть и именно так и должно быть, как вы себе представляете. Текст всего лишь подыгрывает воображению, но не заменяет его.
Антош был удовлетворен ответом и чтобы подсластить Ляле пилюлю проигрыша, предложил ей начать путешествие с ее списка.
— Вы просто привыкли заморачиваться со всякой ерундой. Спроси умника, как сорвать плод с ветки до которой не достаешь с земли и он затянет рассказывать какую-нибудь заумную притчу, которая, по его мнению, поможет тебе справиться с задачей, в ближайший год-два. Спроси обычного человека и он поставит тебе стремянку. — Кошка не хотела соглашаться с мнением большинства. — В детстве и юности я так мечтала оказаться героиней фильмов, и вот, теперь я могу это сделать и не надо меня убеждать, что быть героиней книг интереснее.
— Дело не в этом… — Антош настойчиво пытался переубедить Лялю.
— Антош! — Перебил я его. — Едэм, как говорится, дас зайне. (Каждому своё)
— Я просто хотел сказать, что…
— Хватит. Ты же не смотрел фильмы, которые смотрела Ляля. Расслабься и получай удовольствие. Считай, что она их сама вообразила.
— Ох уж эта ваше млекопитающее заступничество. — Змей свернулся в кольцо и положил голову себе на хвост.
— Спасибо Жорж. — Ляля прижалась ко мне мягкой щекой.
Я не удержался и шумно вдохнул запах ее шерсти. Она пахла варежкой.
— Это хоть не фильм ужасов будет? — спросил я на всякий случай, вытирая нос от застрявшего в нем щекочущего подпушка.
— Мелодрама, с печальным концом. — Ляля тоже грустно вздохнула. — Вы готовы, дети?
— Да, капитан. — Невольно вырвалось у меня.
Антош, как-то умудряясь сохранять скепсис на своем физиологически не приспособленном для выражения эмоций лице, скрутил нас в одно целое. Ляля закрыла глаза и вытолкнула нашу троицу под сень огромных деревьев. На верхний уровень, где солнечные лучи еще спокойно проникают сквозь крону и воздух не пахнет болотной сыростью. Если и снимать мелодрамы, то только в таком антураже, а не в сумрачной глубине, в которой выросла наша кошка.
У мощного ствола дерева, в декорациях, похожих на помещичьи времена, из-за ажурных зонтов, накрывающих от солнца и таких же ажурных скатертей на деревянных столах, сидела парочка кошачьих. Кавалер, судя по его коленопреклоненной позе, пытался заполучить благосклонность дамы. Его хвост, как проявление внутренних чувств, выписывал замысловатые движения.
