Жребий брошен полностью

– Я ждал этого вопроса, сенатор Орил. Полагаю, вы имеете ввиду Дело Синекха, произошедшее в 623 году. Но насколько мы все знаем, эта попытка обуславливалась не желанием принести процветание Республике, а лишь стремлением создать видимость деятельности, чтобы и дальше преследовать свои личные корыстные интересы. По факту, простым гражданам не предоставлялось никаких прав, была лишь иллюзия власти, не подкрепленная реальными полномочиями. Также, насколько я помню, ответственные за это сенаторы предстали перед судом Ареопага, где и были приговорены к пожизненному остракизму. Но были и удачные попытки: выступление плебеев в 301, после которого им разрешили собирать Плебейские Комисси в Магистрате и «Обличение Трацита Цитисом» в 404 после которого была проведена перепись имущества плебеев для проведения честного воинского призыва в легионы и учреждена должность второго цензора из числа плебса. Все это является примером того, к чему стремился, и как Алхей видел Республику: «Лучшие из граждан управляют ими для их же блага», но сейчас, «лучшие» означает не принадлежность к благородному сословию, а личные заслуги и поддержка народа, – парировал Флавий.

На протяжении всей речи Орил кивал головой, как бы соглашаясь со всем сказанным. Он оглядел собравшихся в зале пристальным взглядом и сказал:

– Вы совершенно правы, достопочтенный Сенатор Коллиус.

Флавий сошел с трибуны и вернулся на свое место рядом с Юнием.

– Ну как прошло, не перегнул палку с Астийским королем?

– В самый раз. Всем понравилось, думаю, всё получится.

Снова встал сенатор Квилий:

– И так, достопочтенные сенаторы, вам было дано десять дней на обдумывания своего голоса и сейчас, те из вас кто за то, чтобы четверть собрания Сената выбиралось из числа достойных представителей плебса, пусть поднимут свою правую руку вверх.

Сенаторы зашевелились, заговорили. Примерно шестьдесят подняли руки. Еще несколько подняли, другие опустили, снова подняли. Каждый смотрел на соседа и на других сенаторов. Еще десяток рук поднялись вверх, а два десятка опустились.

– Что-то не так, – пробормотал Юний.

Сенатор Орил сидел на своем месте, опустив толстые руки на колени, его пристальный взгляд скользил по залу. Он не выражал ни гнева, ни раздражения, скорее настойчивое напоминание.

– Достопочтенные сенаторы, – Квилий вскочил со своего места. – Прошу вас соблюдать порядок! Сделайте ваш мудрый и обдуманный выбор!

– Да, сенаторы, обдумайте свой выбор хорошо, ибо от него зависят судьбы многих граждан Республики, – добавил Орил со своего места.

Руки продолжали опускаться, и через минуту вверх были подняты лишь чуть больше десятка, они напоминали одинокие мачты кораблей посреди моря. Практически все располагались в непосредственной близости от Флавия и Септима.

– Что же это такое… – Юний смотрел на затихший зал, сенаторы старались не встречаться с ним взглядом.

– По итогам голосования предложение сенатора Коллиуса отклонено. И так как это было единственной повесткой дня, собрание окончено. Благодарю всех вас, достопочтенные сенаторы, за работу, – сенатор Квилий закончил говорить, и все потянулись к выходу.

Уже на улице к разгоряченному Септиму подошел Флавий.

– Трусы, алчные лицемеры! Что он им предложил, какие богатства посулил, что заставило их отречься от обещаний и проголосовать против? – негодовал Юний.

– Успокойся, – Флавий положил руку ему на плечо. – Мы недооценили Орила. Без сомнения, все это его рук дело. Но ничего. Представим наше предложение через пол года и используем это время с умом. Подготовим ему достойный ответ. Но ты знаешь, мне кажется, мы заставили его поволноваться, теперь ему придется с нами считаться, и это тоже успех – заставить похрюкать такого матерого борова!

– Да, это точно, – Септим рассмеялся.

– Ты знаешь, бери с собой Юлию и приходи сегодня вечером ко мне на ужин. Поболтаем за кубком вина, а в это время Юлия с Августиной тоже посплетничают о своем. К тому же, говорю по секрету, но моя дочка просто без ума от тебя и твоих историй. Она постоянно спрашивает: «Когда дядя Септим уже вернется с войны, с новыми рассказами о героях и битвах?» Порой мне кажется, что в один момент она уйдет к тебе в легион, – улыбнулся Флавий.

– Как же я могу отказаться от такого предложения, – улыбнулся Септим в ответ. – Конечно, мы с Юлией придем.

– Вот и замечательно. До вечера, дружище, – Флавий пожал предплечье Юния и затерялся в потоке людей на Главном Форуме.

Тот вечер был последним, когда он видел Флавия. Через неделю после заседания Сената Юния отослали на север вести бесконечную, как все говорили, войну с варварами. Септим попрощался с любимой Юлией, он еще не догадывался, что навсегда, и подчинился воле Сената.

Вскоре десятый легион потерпел сокрушительное поражение в Вечном Лесу, а его командир Луций Марий – один из их главных сторонников среди легатов, погиб от ран.