– Нет, конечно. А в чем дело? – удивился Юний.
– О вас и ваших легионах ходят неприятные слухи, и они не вселяют уверенность в светлое будущее.
– А вы – смелый человек, если говорите такое мне.
– Я уже довольно стар и могу себе позволить говорить правду людям, – улыбнулся посланник.
– Достойный ответ, – Юний ответил улыбкой. – Полагаю, вы знаете мое имя, но как зовут вас?
– Кто же не знает великого Септима Юния, раньше ваше имя вселяло спокойствие и гордость в жителей центральной провинции, также, как сейчас – страх и тревогу. Меня зовут Марк Плуст, генерал.
– Я скажу то, что говорю всегда – простые жители нам не враги. Вы можете не беспокоиться по этому поводу, Марк Плуст.
Философ склонил голову.
Первыми в Хион вошли центурии разведчиков. На войне всегда нужно быть на стороже особенно, когда имеешь дело со сдающимся противником или городом, без боя открывающем ворота.
В этот раз все было спокойно. Разведка вернулась с докладом о том, что войск противника не видно. Даже когорта городской стражи и местное ополчение безоружно. Похоже, что перед прибытием легионов Юния все оружие города заперли в оружейных, дабы не провоцировать солдат, входящих в город.
Когорты вступали в Хион, сверкая начищенными доспехами и гремя оружием. Сигниферы задавали темп марша звучным ревом. Из домов по обеим сторонам широкой улицы высовывались люди, они приветствовали легионеров и кидали им под ноги виноградные листья, дети сновали тут и там, не желая упускать ни одного мгновения завораживающего действа. Солдаты были чисто выбриты, а их одежда постирана и приведена в полный порядок. Впереди колонны легионеров на белом коне ехал Юний. Кираса с гербом его фамилии, в виде оскаленной морды льва, отражала свет солнца. Этому доспеху было почти сотня лет, еще кровь противников деда генерала окропляла его. Юний улыбался толпам на улицах, поднимая руку в ответном приветствии. Но его мысли были далеко от города Хион, и от этого часа. «Северный Лев» вспоминал, что привело его на этот путь…
Септим Юний спешил на срочное заседание Сената. Это был важный день. Именно сегодня должна была решиться судьба амбициозной реформы, должной уменьшить власть знатных патрициев, передав часть полномочий гражданам, выбранным народом Республики. Десять положенных на обдумывание дней прошли не зря. Юний вместе со своим старым другом – Флавием Коллиусом (главным инициатором столь прогрессивной реформы) сумел сплотить вокруг себя многих сенаторов, поддерживающих их взгляды, также большой авторитет Септима среди военных помог привлечь на свою сторону нескольких легатов. Со всей уверенностью можно было рассчитывать на успех.
По пути к зданию Сената граждане узнавали Септима, приветствовали и желали успехов. Ему это нравилось – осознавать себя нужным людям, значимым, ценимым и известным. Юний не считал это пороком или проблемой, просто он любил внимание. Уже несколько месяцев люди судачили об установке статуи в его честь на Кантуме, некоторые даже говорили, что видели эскизы будущей скульптуры, но он предпочитал не верить слухам и оставаться в неведении.
На роскошной мраморной лестнице Сената его уже ждал Флавий. Друг махнул Юнию рукой и подождал пока тот подойдет.
– Как настрой сегодня? – Юний последний раз видел друга десять дней назад, все последнее время он был занят делами легиона и подготовкой к будущей «битве» в Сенате. Септим скучал по их долгим вечерним беседам.
– Хороший, все должно получиться. Знаешь, дружище, не верю, что мы так близко к тому, о чем так долго мечтали, – под глазами Флавия залегли серые тени, но он выглядел бодрым и готовым к жарким дебатам.
– Конечно получится! – Септим хлопнул друга по плечу. – Идем, пора.
Зал заседаний Сената встретил их гулом голосов и запахом благовоний. Мудрейшие(по крайней мере, так задумывалось) мужы Республики, одетые в тоги с алыми полами, ждали опаздывающих. Кроме самих сенаторов в зале находился секретарь заседания, должный фиксировать реплики всех выступающих и несколько гвардейцев Алхоса. На время заседания двери в помещение закрывались и оставались таковыми до его завершения.
Через несколько минут все участники собрались, заняв свои места. Сенатор Квилий по обыкновению призвал соблюдать тишину, и вскоре, повинуясь старческому голосу и огромному авторитету, все замолчали. Согласно давней традиции, заседания Сената Республики начинаются с оглашения повестки дня самым старым членом собрания. Сенатор Квилий совсем недавно сменил своего коллегу на этом почетном посту. В свои семьдесят пять он выглядел на чуть больше пятидесяти, что давало повод для многочисленных слухов и домыслов. Самые странные из них утверждали, что достопочтенный сенатор каждую ночь возлежит с девственницами и пьет человеческое молоко, чтобы оставаться таким молодым. Разумеется, верили таким рассказам лишь обитатели беднейших районов города.
