Нельзя сказать, чтобы тысяцкий и впрямь считал, что любовь дочери совсем уж безнадёжна – разное бывает в сердечных делах. Да ведь только не женится на ней князь. Не потому что не ровня, нет – бывали княгини и из бояр, невелика невидаль. Да только женат князь, а закон нынешний русский не велит двух жён держать. Особливо князьям – ходят, вестимо, слухи, что на полуночи где-то есть на Руси семьи, в которых и до семи жён держат хозяева. Но не князья – нельзя ныне на Руси быть князем и не быть христианином. Разве что вот о полоцком князе Всеславе Брячиславиче, друге и родственнике Ростислава, смутно говаривали, что он язычник, да и то жена у него одна. А княжьей наложницей боярской дочери не бывать – то для чести Колояровой невместно, да и сама Жар-Птица Алёна Колояровна не дозволит такого.
– Не пара он тебе, дочка, – вырвалось у тысяцкого невольно совсем не то, чего ждала от него дочь.
Но подействовало – Алёна сникла.
– Уйдёт князь? – спросила упавшим голосом.
– И уйдёт, так недалеко и ненадолго, – утешил тысяцкий, обнимая её за плечи. – Воротится. Пойдём-ка в жило, нечего в сенях кричать, сор выносить из избы, ни к чему холопам да сябрам знать, про что мы говорим.
Над ближним лесом с карканьем вились вороны – должно быть, труп чей-то нашли.
Ярополк Изяславич несколько мгновений взаболь раздумывал, не послать ли воев проверить над чем там вьются вороны, но в конце концов махнул рукой. Мысленно, вестимо. Мало ли над чем они там вьются. Засады в этих краях ожидать вряд ли стоит. Во всяком случае пока.
Да и от кого? От Всеслава, что ль?
Полочанину сейчас не до того. До Оковского леса ему дотянуться пока что руки коротки.
Мстислав на пути к Полоцку не продвинулся дальше Россон. Кривичи вели войну мастерски – не доводя дело до открытого сражения, они от самой полоцко-плесковской межи изматывали рать Мстислава ночными нападениями, обстрелами, засадами. Чувствовалась опытная рука – кто-то, оставаясь в тени, всё время безошибочно направлял удары летучих полоцких загонов. Ярополк, как и все князья, неплохо понимавший в войском деле, подозревал в этой руке полоцкого тысяцкого Бронибора Гюрятича. Да собственно, и кому было ещё – воевода Брень ушёл в Русскую землю вместе с оборотнем, а больше в Полоцке нет никого, кто мог бы возглавить рать. Вестимо, есть княжичи – Рогволод, Борис и Глеб, да только они мальчишки ещё. Ярополк и сам недалеко ушёл по возрасту от этих мальчишек, но он уже занимал самостоятельный престол, а они – нет. Впрочем, им при жизни их отца это и не светило – изгои. Возможно, при полоцкой рати и был кто-то из княжичей, но вот приказывали не они, а Бронибор – в этом Ярополк Изяславич не сомневался.
В конце концов, Мстислав, отчаявшись, велел поворачивать рать обратно к Новгороду.
Должно быть, воротился уже, – подумал Ярополк, прикидывая про себя скорость движения ратей. – Да, пожалуй, Мстислав уже в Новгороде.
Всеслав же…
Всеслав, скорее всего, тоже уже воротился к себе в Полоцк из своего стремительного набега на Русскую землю. Полочанин прошёлся по Русской земле от Чернобыля до Белгорода, появлялся с войском у самого Перевесища, взял огромные выкупы с монастырей и с богатого торгового Вышгорода.
Ярополк криво усмехнулся и сжал кулаки, вспомнив перечисленные отцом в письме названия монастырей, ограбленных полочанином.
Пречистенский Гнилецкий монастырь.
Зверинецкий монастырь.
Монастырь Святого Дмитрия, отцов монастырь на Михайловской горе, там были самые богатые вклады от самого Великого князя.
Женский монастырь Святого Николая – а там вклады матери, великой княгини Гертруды.
Монастырь святой Ирины – там бабушкины, Ирины-Ингигерды.
Изрядных зипунов набрал в Русской земле полочанин!
А Печерский монастырь, куда отец его вклады делал, полочанин не тронул. Да что отец – едва семь лет миновало, как он сам за сына своего, Глеба, вклад делал туда, когда с какой-то дикаркой литовской его сговорил!
Киева он, вестимо, не взял, да он и не собирался – Ярополк это отлично понимал, невзирая на свои всего лишь пятнадцать лет. Не было пока что в силах оборотня взять из-под отца великое княжение и каменный престол. А хотел Всеслав, скорее всего, просто помешать отцу – не дать ему пойти на Тьмуторокань вместе с дядей Святославом.
И ведь удалось!
Среднему и младшему братьям, выступившим в поход раньше старшего, от Новгорода-Северского, пришлось добывать, а вернее, возвращать Тьмуторокань самим.
Великий же князь поворотил назад ещё от Хортицы (он шёл в Степь иным путём, тем, по которому год назад шёл к Тьмуторокани и Ростислав), едва получил весть о появлении Всеславлей рати у Чернобыля, ринулся обратно к Киеву. И не успел всё равно – Всеслав ушёл обратно в свою кривскую дебрь.
