Превозмогая боль, Кенджи ухватился за лодыжки Кента. Результат превзошел все его ожидания. Явно не ожидающий подобного тот невольно поразил себя своим же приемом. Выронив меч и клацнув зубами, Кента отлетел в сторону. Кенджи же на трясущихся полусогнутых ногах кое-как поднялся на ноги. Однако перевести дух он не успел, так как Кента пришел в себя неожиданно быстро. Не став тратить время на поиски лежавшего где-то на полу оружия, он бросился на Кенджи с голыми руками.
И не сказать, что этот факт сделал его хотя бы чуть менее опасным. Кулаками он работал с такой скоростью, что Кенджи, до сих пор до конца так полностью и не пришедший в себя, с трудом блокировал его удары. Создать хотя бы одного фантома у него просто-напросто не хватило бы концентрации, тогда как бьющийся с яростью загнанной в угол крысы Кента усиливал свои атаки воздушной стихией. В последний момент лишь каким-то чудом Кенджи перехватил кисть Кента — и увидел кончик иглы, застывший в ногте от его глаза.
— Ты и впрямь думаешь, что сумеешь одержать верх, выскочка-землепашец?! — прошипел Кента прямо на ухо Кенджи. — Меня с детства учили быть воином лучшие мастера Каноку.
— Жаль, что учение не пошло впрок и вместо воина ты превратился в отъявленного мерзавца, — ответил Кенджи.
Он резко ударил коленом прямо в грудную клетку Кента. Тот отшатнулся назад на несколько шагов и начал хватать воздух ртом, пытаясь восстановить сбившиеся дыхание. Резкий взмах локтем, хлопок по ушам, пинок под колено — Кенджи дрался так, как учил его Рю, а значит — забыть про мудреные, красивые, но невероятно предсказуемые комбинации, которыми пичкали учеников во всех более-менее известных школах, вместо них использовав грязные уличные трюки, нацеленные лишь на одно — уничтожить противника как можно быстрее.
Явно потерявший былую уверенность Кента теперь только защищался, даже не пытаясь пойти в контратаку. Правда, спустя короткое время он попытался переломить ход схватки, ринувшись вперед — но этот жест отчаяния и определил его судьбу. Пробежав еще несколько шагов, Кента задался в приступе кашля, поднял руку — и в недоумении уставился на собственную иголку с ядом, точно не понимая, каким вообще образом она воткнулась в его шею.
— Хитро, — просипел он и медленно опустился на пол, пока лицо его начали покрывать алые пятна. — Победа есть победа, верно? Пускай и заслуженная лишь уловкой, достойной какого-то грязного синоби.
— Не тебе говорить мне о чести, — бросил Кенджи. — Где Жнец? Говори! Живо!
— Он гораздо ближе чем ты думаешь, — лицо Кента исказила кривая ухмылка, на губах же его запузырилась желтоватая пена. — И… не только… он… будь… ты… про…
Кента издал протяжный хрип, дернулся в последний раз и затих на полу, уставившись в потолок стеклянным взглядом. Кенджи же устало привалился к стене и утер со лба пот вместе с пылью. Что ж, кажется, у него получилось вытащить человека Проклятых из петли, тем самым оградив Рю от их мести. Главное, чтобы Нобу поверил рассказу Кенджи. Как-никак кроме собственных слов доказательств у него не было, а Кента все же не был обычный уличным головорезом, а происходил из знатного Дома.
— Неплохой бой, — раздался позади Кенджи до боли знакомый голос.
Несмотря на усталость от недавней драки, мышцы и рефлексы Кенджи сработали быстрее мысли. Подбросив ногой меч Кента, он схватил его одной рукой за гарду, второй — за лезвие, резко развернулся и отправил клинок в полет — прямо в ухмыляющуюся морду уродливого демона, за которой Жнец скрывал свое настоящее лицо. Раздался громкий звон — и одно из зеркал, стоявших вдоль стен, разбилось вдребезги. По залу же прокатился издевательскихй смех.
— Ты и впрямь думал, что все будет так просто? — насмешливо протянул Жнец, появившийся уже в соседней глади, кинул взгляд на тело Кента и покачал головой. — А я предупреждал сопляка не бросать тебе вызов в честном поединке. Гонора ему было не занимать, но вот на деле… Что ж, невелика потеря. Все равно он стал практически бесполезен после того, как сделал все, что от него требовалось.
— Ты не сможешь прятаться вечно, — сказал Кенджи, подойдя почти вплотную к мерцающей поверхности. Как это ни удивительно, он не чувствовал злости. Только холодную решимость довести начатое до конца. Отомстить за отца, за брата, за сожженную дотла деревню, за Сато, за бедолагу Тсотумо и за всех прочих, павших от руки этого ублюдка. — Я буду идти по твоему следу вечно и убью каждого твоего прихвостня, который встанет на моем пути. Рано или поздно мы встретимся — и только один из нас встретит следующий день. Клянусь могилами предков перед ликами богов.
