— Я вижу, — сказал Мирейн, хотя эти слова дались ему нелегко. — Говори, Высокий принц. Что привело тебя сюда?
— Твоя дочь, лорд Ан-Ш'Эндор. — Некоторые улыбнулись, услышав эту шутку. Хирел улыбнулся в ответ. — И конечно, мой отец. Он предлагает двухдневное перемирие, в течение которого его маги уладят некоторые проблемы, он велел мне убедить тебя, что эти проблемы не имеют к тебе никакого отношения и твой народ не пострадает из-за их разрешения.
— Но мы уже заключили перемирие до завтрашнего утра, — подчеркнул Мирейн.
— Сегодняшней ночью несколько кроватей останутся холодными, — весело сказал Вадин, не спуская, однако, глаз с Хирела. — Зачем, принц? Что такое они хотят сделать в течение ночи и двух дней?
— Может быть, это и не займет столько времени. Хирел взглядом заставил одного из капитанов освободить сиденье, на которое преспокойно усадил Севайин. Она подчинилась, главным образом из желания узнать, что он сделает дальше. Принц Асаниана сел у ее ног, разглядывая присутствующих и заставляя их томиться в ожидании. Наконец он произнес:
— Когда я разговаривал с принцами и моим отцом, появился мой старший брат с немногочисленной свитой и без всякой помпезности. Увидев меня, он вовсе не был удивлен. Он появился отчасти и ради моего спасения, принеся новости чрезвычайной важности. Магам известно не только о том, что мы сбежали. Они знают и о нашем появлении на этом поле, и о наших дальнейших действиях. Это им совсем не понравилось. Они заявляют о том, что хотят мира, но этот мир должен быть установлен в соответствии с их пожеланиями.
— Это сказал тебе Аранос? — спросила Севайин. Она и сама могла бы догадаться, но хотела знать наверняка.
— Он, и никто другой, — ответил Хирел. — Он сказал, что устал от этого заговора, который больше не служит на пользу Асаниану, а угрожает уничтожить всех нас. Уже установлены время и место, маги приготовились. Оба императора будут убиты при встрече, тебя они заберут, а меня будут держать в колдовской тюрьме, чтобы ты снова не попыталась сбежать.
Все заговорили разом, возмущенные услышанным. Перекрывая гул голосов, Севайин сказала: — Я не верю этому змеенышу.
— А кто верит? — спросил Зха'дан, выходя в круг света. — Но его слова правдивы.
— Насколько правдивы, хотела бы я знать? — В достаточной мере. — Все взгляды устремились на Мирейна, гневный ропот затих. — Итак, принц, ты хочешь разыскать магов, положить конец их заговору и предоставить нам право самим установить мир. — Он подался вперед. — Но почему ты просишь только о перемирии?
— Я не прошу этого, — сказал Хирел. — У моего отца не осталось надежды на большее и нет желания мириться с твоим отказом. Если ты не согласен на перемирие, то хотя бы попридержи своих магов, пока маги моего отца будут спасать твою жизнь.
Мирейн рассмеялся, не обращая внимания на молчаливое недовольство окружающих.
— А если я предоставлю в его распоряжение моих магов? Он их примет? — Может ли он доверять им?
— В моем присутствии им придется быть честными. Хирел преклонил перед ним одно колено. — Я так и сказал моему отцу. Я поклялся, что приведу тебя с собой.
— А еще говоришь, что ты не маг. — Мирейн встал, поднимая принца с колен и церемонно заключая его в объятия. — Я помогу тебе сдержать клятву.
Они прибыли в асанианский лагерь в самый глухой час ночи. В их отряде были четыре жреца-мага, хранившие в себе совокупную силу их ордена, а также Мирейн, Элиан, Вадин, Зха'дан и князь Халенан со Старионом — сильнейшим в магии из всех его детей. Впереди скакал Хирел, а рядом с ним — Севайин. Опасность приятно волновала ее, и она забыла о своей усталости, чувствуя легкое острое возбуждение, как всегда перед битвой. Остальные тоже были взбудоражены. Хирел соскочил со своей кобылы и, подхватив Севайин, опустил ее на землю. Она сорвала у него поцелуй, и он жадно прильнул к ней, прежде чем отпустить.
Зиад-Илариос уже ждал их. Словно золотое изваяние, он сидел в самом центре своего золотого шатра, где крыша открывала взглядам ночное небо, усыпанное звездами: сплетение огня и мрака. Его окружали маги — девять мужчин и женщин, одетых как жрецы, как придворные или как члены гильдии. Все они были окутаны покровом силы. Она вздыбилась перед варьяни подобно стене. Вновь прибывшие остановились, стараясь держаться как можно ближе друг к другу. Их сила собиралась воедино, изгибаясь упругой волной. Юлан тихо заворчал, хотя Севайин успокаивающе положила руку на его голову.
Воздух дышал враждебностью. Севайин погрузилась в нее. Она заставила себя взглянуть на эту неприязнь как на спутницу своей силы и увидела ее такой, какая она есть: рожденной богом, как и сама Севайин, необходимой, неизбежной. Тело Севайин не желало смиряться с этим. Ее разум испытывал к этому отвращение. Лишь одна воля заставляла ее двигаться вперед, открыть свой разум, принять в свое сердце и мрак и огонь.
