Теперь, когда все было названо своими именами и он прекратил эту долгую борьбу с самим собой, на него снизошло чувство, близкое к успокоению. Когда все это начиналось, он был не старше Хирела. Может быть, теперь, когда его сила ушла, а сон продолжает крепко держать со всей своей ужасной силой, это наконец прикончит его.
— Впрочем, вряд ли, — сказал Сареван. Хирел с изумлением уставился на него, и он попытался улыбнуться. — Нет, брат мой, принц, я не потерял остатки разума. Я вижу путь в этом лабиринте. Пойдешь ли ты вместе со мной? — А это разумно? — спросил Хирел. Сареван невесело рассмеялся.
— Стоит ли спрашивать? Но это может сработать. Слушай и решай.
Хирел ждал. Сареван глубоко вздохнул. — Я собираюсь отправиться в Асаниан вместе с тобой. Глаза Хирела округлились.
— И чего ты надеешься этим добиться? — спросил он. — Мира. Мой отец не станет нападать на Асаниан, если я буду заложником в Кундри'дж-Асане.
— Ты так думаешь? Скорее всего он поменяет местами небо с адом, чтобы вернуть тебя.
— Нет, если ему станет известно, что я поступил так по собственной воле.
— А, — протянул Хирел. — Но ведь это страшнейшая измена.
— Да. — У Саревана кружилась голова при мысли об этом, в горле стоял горький ком. — Разве ты не понимаешь? Я должен сделать это. Что бы я ни говорил, он не уступит. И я должен показать ему. Я должен потрясти его, чтобы он обратил на меня внимание. — Но что, если я не соглашусь? Сареван поймал его взгляд. — Согласишься, — сказал он тихо и жестко. Юноша тряхнул головой, нисколько не испугавшись. — А если и так, то что тогда, Солнечный принц? Я асанианец. У меня нет чести в вашем понимании этого слова. И ты сошел с ума, если думаешь, что можешь доверять мне.
— Ты меня не предашь.
— Верно, — подтвердил Хирел после затянувшейся паузы. — Кроме тебя, мне нет равных в мире. Долго это продолжаться не может, но пока это так, я принадлежу тебе, а ты — мне. — Мы отправимся вместе.
— Мы отправимся вместе, — согласился Хирел и поднялся. — Лорд Варзун получил распоряжения. Я отбываю через три дня. Надо подумать о том, как тебя спрятать.
— Я тоже об этом подумаю, — сказал Сареван. — Спокойной ночи, Высокий принц. — Спокойной ночи, Высокий принц, — сказал Хирел.
3хил'ари, как и Хирелу, тоже пришлось выслушать Саревана. Но в отличие от Хирела они не колебались и с готовностью согласились на новые проказы. Он объяснил им, что они должны сделать; они с удовольствием повиновались, проявив при этом удивительную предусмотрительность. Никто не заметил, что девять недавних стражей принца исчезли из Эндроса, как будто их никогда и не было.
Что же касается Саревана, то его жизнь продолжала идти как прежде. Когда лучи восходящего солнца осветили шпиль Башни Аварьяна, он появился на учебном поле с мечом и пикой. Может быть, кто-то и заметил, что принцу вздумалось провести утро в упражнениях по верховой езде, но никто не сказал ни слова. С поля Сареван отправился на императорский совет, принял участие в буйной игре в шары и дубинки, организованной в одном из внутренних дворов, а потом лениво прогулялся по извилистым улочкам Эндроса. Ближе к ночи он отужинал вместе с молодым лордом, князем торговцев и несколькими придворными.
Вторая ночь после заговора прошла спокойно, словно его воля, утвердившись в неизбежности измены, позволила его телу отдохнуть. Следующий день принес дождь и ветер, а также встречу с императрицей. Сареван сидел в широкой и глубокой нише, выложенной подушками. Она располагалась с подветренной стороны, и туда не могли добраться ни ветер, ни дождь, только холодный свежий воздух. Сареван смотрел в окно и вдруг увидел в стекле отражение матери.
Когда она положила ладонь на его руку, он вздрогнул; его тело напряглось, словно пружина, которая вот-вот распрямится для удара. Однако этого удара не последовало, хотя принц вскочил на ноги, готовый убежать, невзирая на стены. Элиан приготовилась к борьбе.
Внезапно она ослабила хватку, и он мало-помалу успокоился. Снова усевшись на прежнее место, он рассмеялся, взял мать за руку и притворился, что ничего не случилось. — Я неплохо натренировался, правда?
— Даже слишком хорошо, — сказала она, улыбаясь. — Ты опасный мужчина. Знаешь, если собрать вместе всех женщин, страстно в тебя влюбленных, они заполнят целый будуар. — Их привлекает моя болтовня? — Не только.
— Ах да. Моя очаровательная улыбка. И мой еще более чарующий титул. Кто предлагает мне своих дочерей в этом сезоне?
— Все, кроме императора Асаниана.
Это была старая шутка. И все же Сареван напрягся. Мать не могла знать о его замысле. Никто не мог проникнуть в его искалеченный разум. Его отец, обнаружив, что ничего нельзя исправить, наложил свою печать, сделав невозможным проникновение. Даже самому Мирейну это было не под силу; лишь возрожденная магия самого Саревана могла бы разрушить эти стены.
Она не знала. Не могла знать. Сареван делал только то, что делал всегда. Изменилась лишь причина, по которой он делал это. И, может быть, возникла напряженность. Времени на подобные тонкости не оставалось.
