– Теперь все понятно: это еще там, в Тунисе, сработала английская разведка, – сплевывал командор сгустки жевательного табака. – Авиация британцев преследует нас от самого мыса Карбонара. Можно подумать, что, кроме нашего конвоя, ни на море, ни на суше у англичан не осталось ни одной достойной мишени.
– И все же каждая миля приближает нас к Генуе.
– Или к небесам.
Барону было понятно настроение командора. Ведущий эсминец ушел на дно еще у южной оконечности Сардинии. Замыкающий бежал к берегам Тосканы, уводя за собой английскую подводную лодку. И кто знает, удалось ли ему уцелеть? Сам «Барбаросса» получил две бортовые пробоины и несколько палубных повреждений. Двенадцать моряков и часть солдат охраны погибли или были ранены. Не лучше обстояли дела и на линкоре «Рюген».
– На траверзе – остров Эльба, – доложили командору по переговорному устройству.
– Французов это, возможно, обрадовало бы, – зло сплюнул Аугштайн. – А нам нужно продержаться до темноты. – Он почти с ненавистью взглянул на зависшее справа по борту непогрешимо-беззаботное солнце и, нервно сжав кулаки, прошелся по мостику. – Второго такого налета мы попросту не выдержим.
– Но его может и не последовать. Дело идет к вечеру.
– Они не успокоятся, пока не убедятся, что от нашего конвоя остались только спасательные круги на воронках.
– Слева по борту скоро откроется мыс Капо-Бьянко. Если англичане угомонятся, к ночи мы сможем подойти к берегу и подремонтироваться.
– У нас нет для этого времени, – резко возразил Шмидт. – Ночь должна быть использована для перехода к Генуе.
– Тогда надо было позаботиться о прикрытии с воздуха, оберштурмбаннфюрер! – вспылил командор. – Как вы могли отправлять такой груз, не позаботившись ни о субмарине, которая отгоняла бы английские подлодки, ни о парочке истребителей, которые встретили бы нас хотя бы здесь, у Тосканского архипелага?
– Позволю себе заметить, командор, что я не распоряжаюсь ни подводным флотом, ни люфтваффе, – незло огрызнулся фон Шмидт. – И вообще, все, что здесь происходит, – это дерьмо. Подводный флот и люфтваффе – тоже дерьмо. Эту ночь мы еще продержимся, а на рассвете вызовем суда поддержки и авиацию.
Он хотел добавить еще что-то, но в эту минуту взвыла корабельная сирена, и командору вновь пришлось объявлять воздушную тревогу. Наблюдатели доложили, что с юго-запада подходят два звена штурмовиков.
– Еще полчаса ада, – молитвенно взглянул на небо командор, – и морское дно предстанет перед нами раем.
Он оказался прав: английские пилоты действительно устроили им настоящий ад. Были мгновения, когда не привыкшему к морскому бою оберштурмбаннфюреру хотелось только одного: чтобы все это поскорее закончилось, пусть даже вознесением на небеса через морское дно. Мысленно он уже поклялся, что никогда больше нога его не ступит ни на один корабль. Осталось только эту клятву осуществить.
Тем временем ничего не менялось: корабль все еще оставался между дном и поднебесьем, а британские пилоты, потеряв одну машину сбитой, вели себя еще более нагло.
В последнем сообщении, которое поступило с борта «Рюгена», говорилось: «Получил множественные повреждения. Тону. Разрешите уйти в сторону материка». И командору ничего не оставалось делать, как ответить: «Разрешаю».
А еще через несколько минут «Рюген» скрылся за каким-то необитаемым скалистым островком.
Сам же «Барбаросса» продолжал идти на север, стараясь поскорее приблизиться к спасительному мысу Капо-Бьянко. Когда появившиеся в небе два немецких истребителя приняли огонь на себя и распугали англичан, линкор уже еле держался на плаву. Его аварийные насосы работали, как захлебывающиеся легкие утопающего.
– Мы-то со своим золотом-серебром, командор, и на мели с пробоинами продержимся. Но если волны начнут омывать полотна великих мастеров, покоящиеся в трюмах «Рюгена», вместо одного из погибших полотен Гиммлер пришпилит к стенке своей виллы меня, – мрачно подводил итоги этой схватки оберштурмбаннфюрер фон Шмидт, при всей своей осторожности умудрившийся получить легкое осколочное ранение в предплечье. – И самое страшное, что он будет прав.
– Сейчас не время предаваться философствованиям. Лучше думайте, как поступим с грузом, господин оберштурмбаннфюрер. До Генуи мы теперь не дойдем – это уж точно. Оставлять его на корабле тоже опасно: если мы продержимся эту ночь на плаву, утром англичане нас добьют. Выгружать контейнеры на берег? Опасно. Насколько мне известно, в этом районе партизанят «деголлисты». Уж они-то обрадуются.
– Мы опять оказались в дерьме, – констатировал Шмидт. Однако командора ответ не удовлетворил. Он чувствовал свою ответственность за груз и требовал решения.
– С Берлином, а тем более – с «фольфшанце», где может находиться сейчас Гиммлер, нам не связаться, – напомнил он барону. – С фельдмаршалом, воюющим где-то в пустыне, – тем более.
Шмидт прошелся по слегка накрененной от перебора воды в отсеки палубе и, вцепившись в поручни, несколько минут напряженно вглядывался в видневшуюся вдалеке гряду подводных скал.
– На чем мы сможем доставить наши контейнеры туда, в промежутки между скал?
