– Узнав, что я из плена и без документов, они сразу же арестуют меня и сдадут гестапо, – пробормотал Бергер. – У меня одна надежда – на ваше заступничество.
– Именно это, ваш арест, я имел в виду, предлагая вам приготовить оружие, – невозмутимо завершил диалог Курбатов. – И помните: в случае чего…
– …Тактика боевых слонов, – воинственно добавил вместо него фон Тирбах, проверяя свой шмайсер.
Они не слышали, что поведал Гуртенг лейтенанту полевой жандармерии, но заметили, что к машине тот приближался с явной опаской, замешанной на не свойственной полевым жандармам учтивости.
– Все, о чем рассказал мне господин капитан, действительно правда? – спросил он, подойдя к Курбатову.
– А вы что, хотите, чтобы вместе с фальшивыми документами мы представили вам в качестве доказательства плененного нами маршала Жукова? – грозно поинтересовался Курбатов. – Нет, станете довольствоваться Рокоссовским? Что вы смотрите на меня, как на Александрийский маяк? Прикажите своим воякам поднять шлагбаум, пока я не приказал своим парням повесить их на нем.
– Что было бы весьма некстати, лейтенант, – добавил фон Тирбах, направляя на жандарма ствол автомата.
– Но все же я обязан проверить ваши документы.
– Вы были правы, капитан фон Бергер, – признал Курбатов. – В полевую жандармерию набирают явно не из философских факультетов. Садитесь на свой мотоцикл, лейтенант, и сопровождайте нас до штаба дивизии. Все объяснения получите от представителей СД, гестапо или контрразведки.
Немного поколебавшись, лейтенант неожиданно обрел благоразумие и, ожесточенно почесав стволом пистолета левую подмышку, выставил свои условия:
– Я вынужден буду представить дело так, будто конвоирую задержанных. Иначе не смогу оправдать того, что без приказа оставил свой пост.
– Завтра о вас будут писать все фронтовые газеты, лейтенант, – похлопал его по плечу Гуртенг.
– Обо мне?! – в ужасе отшатнулся от него полевой жандарм.
– Причем рядом с именем Скорцени, – уточнил Курбатов, – прости меня, Господи, что упоминаю такое имя всуе.
– Думаете, я удостоюсь некролога? – погребально отшутился лейтенант.
– Вы меня разочаровываете, – предупредил его Курбатов.
– Почему вдруг?
– Очень разочаровываете, – ужесточил тон Легионер.
– Что в любом случае очень опасно, – подтвердил Гуртенг.
– Странные вы люди, – пожал плечами лейтенант. – Независимо от того, что там будет указано в ваших настоящих документах, – странные.
Когда Скорцени прибыл в замок Фриденталь, его «американцы» Уильям Колпаг и Эрих Гимпель проводили практические занятия с аппаратурой, аналогичной той, которую им придется устанавливать в здании Эмпайр Стейт Билдинг в Нью-Йорке. Поначалу штурмбаннфюрер не стал вклиниваться в учебный процесс, а вызвал в свой фридентальский кабинет радиотехнического консультанта Оскара Альбертса.
– Ваши впечатления, подполковник? – поинтересовался он, как только сотрудник ракетного центра в Пенемюнде переступил порог.
– Поскольку оба агента имеют неплохую общую радиотехническую подготовку, то аппаратуру они освоили очень быстро.
– Тогда почему вы мрачны, как монах после грехопадения?
– Для верности надо бы испытать действие этого радиомаяка и всю систему наведения в реальной обстановке.
– Так предложите Брауну запустить ракету в сторону Берлина, а своих агентов зашлите в здание Верховного командования сухопутных войск. Эффект будет потрясающим, а главное, ни у кого не останется сомнений в действенности и надежности вашего оружия возмездия.
– Шутите, господин штурмбаннфюрер?
– Шутить я обычно начинаю, когда узнаю, что очередной мой агент провалился, выдал пароли и сдал явочную квартиру. Во всех остальных случаях я выгляжу таким же мрачным, как и вы сейчас.
Альбертс впервые сталкивался со Скорцени и теперь терялся, не зная, как ему следует реагировать на его слова, а главное, как определять, когда он говорит всерьез, а когда шутит. Тем более что подполковник сам не умел шутить и шутников как таковых терпеть не мог.
– Что конкретно вас интересует, штурмбаннфюрер? – все так же мрачно спросил он, и Скорцени заметил, что щеки консультанта начали багроветь.
– Чтобы вы сказали правду: что вас беспокоит.
– Хорошо, я скажу, хотя то, о чем я стану говорить, в общем-то в мои компетенции как консультанта по радиотехнике не входит.
– Тем более.
– Меня беспокоит общее настроение обоих диверсантов.
– Они не хотят плыть в Америку? Нью-Йорку эти интеллектуальные развратники предпочитают Париж? Выкладывайте, выкладывайте. Я – единственный в этом замке, кто способен понять вас.
– В Америку они, естественно, поплывут, поскольку получат соответствующий приказ. Вопрос в том, как они поведут себя дальше. Если говорить кратко, то им не нравится сам характер задания.
– Вот видите, как все просто: агентам не нравится характер порученного им задания. А вы, зная об этом, пытались скрыть от меня сей прискорбный факт.
– Почему пытался? Я ведь сразу сообщил вам…
