– Жертвенная снисходительность, – услышала принцесса вместо заверений в том, что варвары-норвежцы только и ждут ее появления в Тронхейме, на норвежском троне.
– Это, конечно, не Византия, но ведь никогда не поздно еще раз заявить о своих претензиях на имперский трон. И потом, почему бы нашей империи не простираться от Греческого до Северного морей? Ведь простирается же она от Константинополя до Рима.
Гаральд грустно улыбнулся: нечто подобное относительно империи он уже слышал от повелительницы Зои.
Как только, завершив свои омовения, они вернулись за уставленные вином и яствами стол, появился гонец от князя Орадиса и сообщил, что пять его судов под усиленной охраной лучников и метателей «греческого огня» отправляются в Крым завтра. Три из них затем присоединятся к купеческому каравану византийцев, который пойдет по Днепру до Киева.
– Это я поторопила своего брата с отправкой судов, зная, что вы переправляете в Киев, под охрану князя Ярослава, кое-что из праведно добытого вами, – сказав это, Мария, еще, очевидно, по детской привычке, призывно поиграла-подразнила норманна кончиком выставленного языка.
– Поразительная предусмотрительность.
– Князь просит, чтобы груз сопровождало не менее десяти норманнов, – уточнил гонец, – причем обязательно лучников, что значительно усилит охрану каравана.
– Передай князю, что их будет шестнадцать. Лучших лучников варяжской гвардии.
Гонец удалился, а Мария еще какое-то время окидывала норманна игриво-ироничным взглядом. Она словно ждала, когда он, наконец, поймет, что именно здесь происходит.
– Вам, конунг конунгов, не кажется, что вы так и не оценили все великодушие моего поступка, моего жеста?
– Вы – о кораблях своего брата и покровителя, на одном из которых уйдет мой тайный груз?
– Я – о том, что знаю, какова цель этих ваших тайных даров. Князь Ярослав отказал вам в праве на руку дочери как изгнаннику и нищему наемнику, и вот теперь вы пытаетесь поразить воображение правителя и его дочери Елизаветы. Другая на моем месте приказала бы затопить все эти ваши дары в море, на ваших же глазах, а я, глупая, пекусь о том, чтобы они достигли Киева. Многие ли женщины способны на такое жертвенное всепрощение?
– Попытаюсь оценить это, – приложил руку к груди Гаральд.
– Кстати, на одном из судов князя Орадиса, который налаживает сейчас торговые связи с Киевом, Переяславом и Новгородом, вернулись норманны, переправлявшие три предыдущих тайных груза. Все сокровища доставлены в Киев, а все хранители его уцелели и вернулись. В том числе и бывший пират под прозвищем Славянин, которому вы спасли жизнь.
– Тебе известно даже о Славянине?
– Нам следует сплачивать вокруг себя таких надежных, преданных людей. Не знаю, правда, согласится ли киевский князь когда-либо вернуть вашу военную добычу. Но это уже вне моей воли.
На рассвете эмир Абдаллах был немало удивлен, увидев, что конунг Гаральд растянул свою пешую варяжскую гвардию в несколько жиденьких шеренг, на всю ширину приморской равнины. За ней спешно формировались такие же нестройные шеренги пеших византийцев, которых сарацины узнавали по блестящим кирасам и высоким, увенчанным широкими гребнями римским шлемам их офицеров.
Но самое странное, что все это воинство подпиралось нагромождением разбросанных по всему предгорью повозок, на которых находилась огромная добыча, которую викинги успели награбить по городам и селениям Южной Италии и Сицилии, но пока еще не сумели перегрузить на стоявшую здесь же, в заливе, флотилию. Судя по всему, опасались его, эмира Абдаллаха, отрядов, рейдировавших по побережью.
– На что он рассчитывает? – спросил шейх своего сына, полководца Сардала, восседавшего рядом с ним на мощном, прикрытом кольчугой римском боевом коне.
– Разве что на свои конные отряды, которые прикрывают его обоз с флангов, – лениво цедил молодой командир, сонно осматривая позиции врагов, – ну, еще, может быть, на конный римский легион, который скрывается в недоступной для нас горной чаше, сразу за обозом. Маниак и Гаральд решили, что ты потерял слишком много всадников, и не думали, что ты введешь в бой почти весь гарнизон крепости.
– Но почему они так растянули свои шеренги?
– Тактика византийцев: они хотят, чтобы наши легковооруженные всадники просочились в глубину их порядков и увязли в мелких стычках, натыкаясь на стрелы и копья.
– Тактика византийцев? – слабо улыбнулся Абдаллах. – Мы воюем с викингами и византийцами уже не первый год, однако никогда раньше с подобной тактикой не сталкивались.
– Там шли сражения отдельных отрядов. Мы штурмовали их лагеря, они наши. А теперь мы сошлись армия на армию; эта битва – решающая. При любом исходе нам пора возвращаться на африканский берег.
