Королевская чета стояла на видовой площадке сторожевой башни, почти у самого подножия которой мерно покачивались на небольшой волне суда норвежской флотилии. Пронизывающий северный ветер, в течение многих дней прорывавшийся сюда из Балтики, наконец-то утих, и над озером устанавливалась по-настоящему теплая весенняя погода.
– Но если Гаральд не примет участия в этом походе, – не воспринял всерьез аргументы своей супруги конунг конунгов, – то как мы сможем убедить викингов, что он достоин этой короны, достоин стать наследником самого Олафа?
Гуннар Воитель положил свою тяжелую руку на плечи принца и нажал так, словно хотел усадить его на каменный пол. Королевскую перепалку эту они выслушивали, стоя в той же башне, только площадкой ниже. Заметив, что король и Астризесс направляются из пристани к башне, Гуннар как телохранитель поспешил за ними, прихватив с собой оказавшегося рядом принца, поскольку никого другого из воинов королевской охраны под рукой попросту не оказалось.
«Даже так: “самого Олафа”»? – скептически ухмыльнулась тем временем про себя Астризесс. Она имела на это право, поскольку никогда не была высокого мнения ни о государственных, ни о полководческих талантах своего мужа.
– Ты прекрасно понимаешь, что я не смогу запретить Гаральду выйти в море, – молвила она, нервно покусывая нижнюю губу. – Но точно так же понимаешь, что не стоит рисковать будущим нашего королевства, само существование которого – из-за твоего поражения в битве с датчанином – и так уже оказалось под угрозой.
Астризесс могла бы еще и напомнить королю-изгнаннику, что первенец их умер и, похоже, больше детей у них не будет. Но стоит ли вновь напоминать о том, о чем напоминала Олафу множество раз? Поэтому королева резко повернулась и направилась к лестнице, ведущей к подножию башни.
– И все же Гаральд пойдет в этот поход, – буквально проревел ей вслед король-изгнанник, – хотя ты по-прежнему не веришь в то, что я способен вернуть свой трон!
– Потому что вернуть трон тебе, Олаф, не дано! – холодно процедила Астризесс уже с лестничной площадки.
Олаф давно убедил себя, что Астризесс владеет даром то ли предвидения, то ли какого-то чернокнижия. Во всяком случае, все то, о чем эта женщина предупреждает его, обязательно сбывается. Вот только ничего хорошего она обычно не предвещала. Так было и перед боем с людьми мятежных ярлов, и перед стычками со жрецами, и, наконец, перед битвой с датчанами Кнуда. А теперь вот король подозревал супругу в том, что и перед этим походом она готова напророчить ему поражение.
– И все же я изгоню датчан и вернусь из этого похода в короне короля Норвегии! – вспылил Олаф.
– Ты не вернешь себе корону. Причем не только во время этого похода – никогда. Только зря погубишь великое множество своих воинов. И себя тоже… погубишь!
– Я не желаю выслушивать тебя, слышишь ты, жрица Сатаны?!
– Трагедия твоя в том и заключается, что ты не умеешь прислушиваться к тому, что тебе советуют и от чего отговаривают.
Заслышав ее шаги, телохранители поспешили вниз, однако, встретив их у входа в башню, королева поняла, что Гаральд все слышал.
– Ты можешь не ходить в поход, – обратилась она к принцу, – поскольку еще не достиг возраста норманнского воина. И никто не посмеет упрекнуть тебя в этом.
– Я такой же воин-норманн, как и все остальные, – исподлобья взглянул на нее Гаральд. Он был недоволен тем, что женщина пыталась не допустить его участия в походе, пусть даже эта женщина и была королевой. Он почти с ужасом думал о том, что король может заподозрить их в сговоре, в том, что Астризесс пытается избавить его от похода по его же, Гаральда, просьбе.
– Никогда не смей считать себя таким же воином, как все. Ты – принц и наследник норвежского трона. Чем меньше ты будешь рисковать собой, тем спокойнее будет тем, кто уже видит тебя на троне не только Норвегии, но и Великой Норманнской империи.
– Король позволил мне идти в поход вместе с ним.
– И я не могу отменить его решение, – признала Астризесс. – О чем очень сожалею.
Уже отойдя от них на несколько шагов, королева подозвала к себе Гуннара.
– Битва будет очень жестокой, и, судя по всему, король проиграет ее, потеряв почти все войско.
– Он знает об этом?
– Как он может знать об этом? – удивилась Астризесс наивности викинга. – Этого пока что никто не знает, хотя я пыталась предупредить его.
Гуннар удивленно взглянул на королеву и резко покачал головой, словно пытался развеять некое странное видение.
– Не понимаю.
– От тебя и не требуется что-либо понимать. Перед началом решающей битвы собери вокруг себя десяток наиболее преданных и отчаянных воинов и неотступно следуйте за принцем Гаральдом, постоянно находитесь рядом с ним.
– И с королем?
– Я сказала: «С принцем Гаральдом», – уже на ходу обронила Астризесс. – В самую трудную минуту попытайтесь увести принца с поля боя и спасти. Если вы убежите вместе с ним, Норвегия вам это простит. Не простит она вам, если оставите его на поле битвы.
– Но мы не сможем оставить на поле битвы короля! – подался вслед за ней Гуннар.
