— А пялишься так… словно девушек не… видел, — хрипло усмехнулась она, к концу фразы словно окончательно переходя на скрип. Вася тут же накрыла рукой респиратор, чуть шевельнула в попытке расположить удобнее.
— Эта штука помогает тебе говорить? — сориентировался я.
— Правильнее сказать… позволяет. Без нее. Не могу, — все же выдавила объяснения девушка. — Но он сломан. Повредила в одной битве. С тех пор мучаюсь.
— А те монетки? — я вспомнил единственный эпизод, когда удалось послушать чистый монолог от Васи.
— Повышают красноречие. Компенсирует. Дефект, — обрываясь на каждом слове прояснила она, а затем отвернулась и непринужденно вернулась к делам. Усевшись на пол в окружении трав, она взяла обычные ступку и пестик. — Тащи траву. Будешь сортировать. Это для начала.
Вполне оправданное требование. Так решил я, а потому подтащил сумку и уселся напротив девушки так, что разделял нас разве что набор ее оборудования и реагентов.
— Не выдыхай сильно. И не маши, — предупредила она, заметив, какое место я занял. — Раскладывай на свободную шкуру. Сушить не надо. Так что просто… разбери.
Вместо ответа я кивнул и осторожно подвинул к себе одно из небольших покрывал, принимаясь за унылую работу. Несложная, но многократно повторяющаяся процедура заключалось в том, что я поднимал один за другим стебли, проверял, что за растение и укладывал в отведенную кучку. Пусть лампа и давала пригодное освещение, мне все же с трудом удалось бы отличить одно растение от другого. Да, где-то листья меньше, а где-то больше, какое-то чуть темнее, другое нет. И все же, для меня трава оставалась травой. Интерфейс же моментально выдавал всю необходимую информацию, даже если взгляд просто падал на какой-нибудь цветок.
— Как тебе? — неожиданно спросила Вася спустя минут пять молчания. В тишине, нарушаемой лишь тихим шумом пестика, ее голос казался особенно жутким из-за утробных, чуть рычащих звуков, сопровождающих каждое слово.
— Пока не очень увлекательно, — честно призвал я, вновь запуская в сумку руку. — Но на первом уроке рисования уныния было больше.
— Я не о том. Сейчас ты просто… исправляешь. Свою ошибку, — огрызнулась она, поднимая холодный взгляд. — Отряд. Теперь видел всех. Тупоголового Паука… в расчет не беру. Он — придаток.
— Какая ты добрая, — чуть оторопело заявил я. Хотя, признаться, я бы удивился, отзовись Вася хорошо о ком-то вроде Дениса. — Хотя, я с ним все равно не разговаривал, так что не буду защищать.
— На рожах все… написано было. У обоих. Его честное "фу" и… твое лицемерие.
Ага, вот и я попал под раздачу немилости. Второй раз мне уже намекнули на то, что с моей "рожей" что-то не в порядке. То слишком задумчивый, то лицемерный.
— Забыл в зеркало посмотреться. Вот и прилипло что-то.
— Смешно. Почти, — столь же ядовито произнесла она. — Но мне все равно на… твое мнение. Можешь их всех ненавидеть или любить. Хотя сомневаюсь, что ты… много знаешь про… про последнее.
— Так, а вот это уже прозвучало не очень, — всерьез оскорбился я, отрываясь от медитативной сортировки. Действительно, с чего бы ей было делать такие выводы, если мы общались всего ничего. — Откуда информация?
— Угадала, — ответила она, лениво пожав плечами. — Думала, что не угадаю.
— Издеваешься?
— Немного. А то что, всем… можно, а мне нет?
— Я думал, что ты особенная! — я тут же сменил тактику. — А ты как все!
И откуда только в моей голове эти клише? В прочем, не это играло сейчас решающую роль. Избитость фразы сейчас была скорее плюсом, ведь столь заурядная претензия подходила как нельзя кстати. Все же, я не мог спокойно разглядеть ее эмоции, но даже глаз хватало, чтобы заметить реакцию.
— Ладно, ты первая девушка, улыбнувшаяся после таких слов, — вынужденно признал я, заставив ее удивиться. Вася подняла руку, проведя пальцами по респиратору, будто убеждаясь в его наличии.
— Один-один, — все же признала она, окидывая взглядом мою работу. — Много еще?
— Последнее, — ответил я, пошарив по сумке. И сказано это было с неподдельной радостью, ведь теперь работа над ошибками закончена, и мы могли перейти к чему-то серьезному.
Как оказалось, алхимия представляла собой именно то, что можно было назвать зельеделием. Вода в котелке, горелка, похожая на самую обычную спиртовку. В целом, очень похоже на самую обычную кулинарию, разве что с непривлекательным эффектом у приготовленного "блюда". Большая часть диких растений в той или иной степени ядовита, а потому используется в приготовлении отравы. Однако, мне удалось узнать одну неприятную новость. Почти любой из компонентов не сочетается с другим. Свойства ингредиентов исключали друг друга с редкими исключениями.
Например, если отварить некоторое количество того же белесого риона, получится яд с соответствующим эффектом. Но если поедание травки понижало силу на два пункта, то зелье позволяло опустить ее сразу на пять. И это при самой низкой концентрации. Как мне объяснила Вася, до какого-то порога ее можно было поднять путем выпаривания. Вот только даже при этом порог в "Сила -10" перешагнуть не удастся.
