Эльза побледнела сильнее обычного.
— Что-то не так?
Она медленно повернула запястье к свету, и я увидел — знаки были почти идентичными, но…
— Это… похоже на брачные узы, — прошептала она. — Но не совсем. Я… не понимаю.
Её пальцы дрожали, когда она провела по загадочным символам. Где-то в глубине парка крикнула птица — резко, тревожно.
— Нам нужно проверить степень родства, — наконец, сказала она, поднимая на меня взгляд. — Боги дали нам не просто клятву. В этом есть что-то… большее.
Ветер внезапно усилился, закрутил лепестки опавших пионов у наших ног. А высоко над головой за нами продолжали молча наблюдать каменные горгульи, свидетели клятвы, смысла которой мы пока не понимали.
— Я бы посоветовал не забивать себе голову. Мы имели в виду именно то, что имели, а именно защиту, помощь, дружбу и уважение. По поводу брачных обязательств будем разбираться позже.
Потому, как шумно выдохнула Эльза, я догадался, что девушка боялась попасть в какую-либо зависимость. А брак, как ни крути, всё равно своего рода обязательства. Пока же ей выше крыши хватало тех, что на неё были возложены вхождением в основные наследники рода.
— Эльза, если уж мы обменялись с тобой кровными клятвами, то хотел бы у тебя уточнить: есть ли какие-либо слабости или больные места, при нажатии на которые ты сорвёшься? Другими словами, куда тебя ударить можно, чтобы гарантированно вывести из строя? В психологическом, физическом или магическом варианте.
Эльза вскинула на меня испуганный взгляд и даже вся как будто бы сжалась. Такого вопроса она явно не ожидала.
— И я задаю этот вопрос не потому, что хочу тебе навредить. Или же знать, как тобой манипулировать. Помнишь нашу клятву крови? Не навреди, защити, обеспечь безопасность. Я хочу знать эту информацию исключительно для того, чтобы тебя подстраховать и защитить от нападок других.
Эльзе понадобилось долгих пять минут, чтобы перебороть свой страх. Она молча обдумывала, что же такое мне сообщить. Но всё же решилась:
— Внешность. Шрам на лице.
Это был ожидаемый ответ. Он меня не удивил. Чувствовал я себя гадко, но мне необходимо было разбередить эту её рану для понимания всей ситуации.
— Как получила?
— Моя мать — погонщица костяных гончих. Она маг исключительно чёрного спектра. Мой же отец — один из братьев Святой Длани. Периодически мать была поколачиваема сим достопочтенным братом. И в момент, когда он однажды особенно сильно распустил руки, мать не сдержалась и напустила на него гончих. Свору развоплотили. Мать из-за того, что находилась в этот момент с ними на связи, сошла с ума. А я же, когда попыталась… заступить ему дорогу получила благословление этой самой Святой Дланью. Тёмного во мне оказалось гораздо больше, чем светлого. И отпечаток ладони его сейчас ты видишь у меня на лице и шее.
— И неужели род никак не отомстил?.. — для меня было дико услышать такую историю.
— А кто бы мстил? Я была маленькой девочкой. Князь Николай на тот момент был на войне. Княгиня пыталась по кусочкам собрать себя после орденского благословения. Всё что я смогла, это обратиться за помощью в представительство рода в столице. Меня забрали у отца за жестокое обращение, мать устроили в доме для душевнобольных, а меня — в интернат для сирот рода. Там, собственно, меня и заприметил господин Угаров и отобрал для прохождения повторного теста. Ведь изначально во мне преобладало лечение из светлого спектра. Но подобный отпечаток от Святой Длани на лекаре не мог остаться незамеченным. Из чего все сделали вывод, что тёмный спектр во мне победил. Так меня и отправили на повторный тест.
М-да… Так себе история, с душком. Вызывала больше вопросов, чем давала ответов. Услышанное нужно будет ещё хорошенько обдумать. Помочь девочке помогли, спасли от отца деспота, мать пристроили под специальный уход, а саму даже отправили на обучение и прохождение повторного теста. То есть с формальной точки зрения род в меру своих невеликих сил отработал на пять с плюсом, но отчего-то всё равно на душе оставался гадкий осадок.
— Ещё какие-либо слабости, боязни, страхи?
— Ненавижу отца. Боюсь змей. Наверное, сейчас это всё, — коротко завершила обнажение своей души Эльза. — А что касается тебя, Юрий? Какие твои слабости и страхи? Где мне нужно тебя поддержать?
Девушка стремительно постаралась перевести фокус на меня. Но уже той откровенности, которую она себе позволила, мне для первого раза было достаточно. Всё-таки Эльза — умница. Понимая, в какие отношения и в какой ситуации мы с ней оказались, она решила играть на максимуме всех своих возможностей. Судя по всему, движимой силой этой игры для неё была месть отцу. А через него и Ордену.
Что ж, подобное откровенное заслуживало откровенности в меру тех сил и возможностей, которыми я обладал.
— Со мной всё проще и сложнее одновременно. Мои слабости? Я их попросту не знаю. Моя внешность? Ты сама видела, какая она. Из того, что ты должна знать сейчас, моя основная слабость — это практически полное отсутствие памяти.
