Мне стало интересно содержание записки. И пусть это было не особо честно, однако же я попросил Ваську покружить над Иллюмовым, позволив мне увидеть послание её глазами. Записка была написана корявым почерком достаточно крупными буквами, будто писал ребёнок. Общий смысл её сводился к тому, что старший брат Алексея вернулся из экспедиции из южных земель с добычей, назначил ему встречу в безлюдном месте в Карельских лесах. Алексей приехал, брат принялся учить его новым заклинаниям, но отчего-то не снимая балахона. На второй день Алексей попробовал в шутку сдёрнуть балахон, подрался с братом и заразился скверной… Как у слабосилка, изменения у него шли очень медленно, потому Алексей попытался дать знак, подранив волка, но не убив. Он оставил свой кинжал в ране, надеясь, что зверя обнаружат вместе с кинжалом, а там и дадут знать в род. Брат исчез, а Алексей выслеживал и удерживал заражённых братом тварей сколько мог, а потом понял, что его сознание туманится. Посему решил двинуться к бывшим карьерам своей зазнобы Анны Светловой, чтобы его убили. Он не хотел никого заражать, собрал изменённых и пошёл сдаваться, надеясь, что его избавят от мучений.
Уж если меня пробрало от этой исповеди, то что говорить об Иллюмове… Чем дольше читал записку внука патриарх, тем белее становилось его лицо. Под конец он уже нервно сглатывал и кусал губы.
— Княгиня, помоги мне упокоить внука, — сглотнув, обратился он к бабушке. — Буду должен.
Алексей Иллюмов смиренно ждал своей участи. Удивительно, но он оказался гораздо сильнее духом, чем его братец, раскопавший могильники, впустивший в себя демона и выпустивший скверну.
Патриарх рода всё-таки не выдержал, проявив человеческие качества. Он подошёл к изменённому внуку и крепко обнял того, прижав к себе.
— Прости.
Тот что-то промычал ему в ответ.
Объятия длились не дольше нескольких секунд, после чего патриарх вернулся к нам, снял с пояса жезл, и вместе с бабушкой они выпустили две струи огня, которые сожгли дотла Алексея меньше чем за минуту.
Оставшийся прах Илья Алексеевич собрал в носовой платок, видимо для захоронения в родовой усыпальнице.
Обратно на завод мы возвращались молча. Илья Алексеевич отправился беседовать со Светловой; уж не знаю, что он ей предлагал за молчание, однако прежде чем согласиться, Анна Игнатовна сделала телефонный звонок отцу.
Я же уточнил у бабушки:
— А что ты затребовала за молчание?
— Хотела учителя для тебя, но решила для начала с тобой посоветоваться… — ответила Елизавета Ольгердовна. — Сказала, что сочтёмся позже.
Ни я, ни Пётр Громыкин скверну не подцепили. Если в себе я был абсолютно уверен, ведь выжег её неизвестной магией, то Петра проверил сразу же по возвращении.
На заводе бабушка связалась с карантинным штабом в Петрозаводске и в Рыбреке и сообщила, что собственными силами было уничтожено ещё трое заразившихся. Личности их удалось установить благодаря информации, предоставленной Анной Игнатовной Светловой о пропаже рабочих с завода и карьеров. Пропажа Алексея Иллюмова нигде не фигурировала. Официально Иллюмовы позже объявят, что два внука патриарха погибли в экспедиции в южных землях.
Поскольку людей в окрестностях больше не пропадало, а новые случаи заражения не были выявлены, карантин признали условно успешным. Условно — поскольку гон лесного зверья ещё продолжали проверять погонщики, маги, занимающиеся приручением, дрессурой и управлением всевозможных животных.
Их в Карелию нагнали едва ли не со всей империи. Совместными усилиями они прочесывали все окрестные леса, проверяя каждую встречную зверушку на признаки бешенства. Любых подозрительных либо ведущих себя неадекватно особей отстреливали и сжигали на месте без жалости. Между эпидемией скверны и жёсткими чистками — выбрали второе.
Карантин с завода сняли на пятые сутки. К нам прибыла целая столичная комиссия в составе представителей из Гильдии Магов, Императорской канцелярии и Министерства обороны. Кроме официального лица каждая структура направила своего лекаря для осмотра и засвидетельствования нашего состояния здоровья. Благо, хоть высокая комиссия догадалась привлечь и лекарей-женщин для осмотра бабушки и Анны Игнатовны, иначе наш карантин бы растянулся до прибытия оных.
Всех нас признали здоровыми и выдали соответствующие заключения. Однако покинуть завод сразу не вышло. Как оказалось, за пределами защитного контура нас ожидала целая делегация, во главе которой были Эльза, Алексей Угаров и Резван Эраго. С ними прибыли и часть недостающих специалистов для завода и карьеров.
Пока я отсыпался два дня, бабушка по телефону передала Алексею все недостающие позиции в штате. Часть этих позиций и удалось ему закрыть, прошерстив нынешних и бывших выпускников нашего сиротского интерната. К окончанию пятидневного срока карантина он прибыл с работниками. Правда, ему пришлось пообещать увеличение оклада работникам за опасность нахождения в бывшей карантинной зоне.
