— Видишь ли, Юра, существует такая ситуация, с которой далеко не все лекари могут справиться.
— Но ведь это же внешние проявления. Их можно убрать.
— Согласен, внешние. Можно и магией иллюзии поправить, можно и лекарем, но наследственность не обманешь. Дети, рождённые от этих девиц, будут, мягко скажем, иметь не ту внешность, которая была подправлена лекарями. Они будут иметь исходную внешность их родители, а потому сам понимаешь. Пример с Викторией Эстерхази более чем наглядный. Внешность дочерей — подарок от её супруга.
— Да, то есть нет. В принципе, им же все равно придётся выходить замуж, рожать детей. Так или иначе, если это будет совершенно чужая кровь, то постепенно можно будет, наверное, выправить ситуацию.
— Не знаю, так далеко никто не заглядывает. Говорят, что раньше маги крови были в состоянии изучить кровь молодожёнов и спрогнозировать вероятный результат в плане отклонений развития и прочего. Однако же, как ты сам понимаешь, таких специалистов становится всё меньше, и магия в какой-то мере слабеет.
— Да, не позавидуешь.
— А благодаря тебе сегодня я увидел, какую искусную ловушку нам могли расставить австро-венгры. Нам ещё предстоит поговорить с матушкой по этому поводу, ведь девицы Эстерхази вместе с матерью остаются у нас на ближайшие три дня, так что готовься, будем их развлекать.
— Всегда готов, Андрей Алексеевич, — улыбнулся я.
Сам я при этом задумался, а каким образом вышло так, что у самой Марии Фёдоровны Андрей Алексеевич родился не просто с адекватной внешностью, но ещё и с сильным даром, если у них в империи такие смешения? Или кровь Пожарских выжгла всю заразу?
«Повинную голову меч не сечёт» — эта поговорка крутилась в голове настоятеля торжковского отделения Ордена, когда он направлялся в столицу. Новости, которые он нёс, требовали личного доклада — никакие современные средства связи не могли гарантировать секретности. Мало ли какие уши могли подслушать на коммутаторе…
Приказав братьям сворачивать литургию и прекращать многоголосье, он отправился в путь. К десяти утра его тёмная фигура уже замерла у величественных врат столичного Храма, но вместо ожидаемой встречи с главой Ордена его принял лишь настоятель столичного отделения. Это был первый тревожный звоночек.
Их провели в боковую галерею, где буйствовали раскидистые кусты, журчали искусственные ручьи, а в золочёных клетках перекликались канарейки. Идиллическая картина, резко контрастирующая с мрачным состоянием гостя.
Одного взгляда на торжковского настоятеля хватило столичному собрату, чтобы понять: астральный брат потерян. Взгляд настоятеля столичного храма не предвещал ничего хорошего, когда он спросил:
— Каким образом это произошло?
Пришлось подробно излагать события рассветного противостояния. Настоятель внимательно слушал, лишь изредка задавая уточняющие вопросы, но понимания в его глазах не прибавлялось. Как княжич Угаров мог уничтожить откормленного астрального брата? Это выходило за рамки всех известных им возможностей.
Когда допрос закончился, столичный настоятель сухо объявил:
— Аудиенция окончена.
Но торжковский брат не двигался с места. Его глаза, полные немой мольбы, упорно смотрели на собеседника.
— Я выразился недостаточно ясно? — нахмурился столичный настоятель.
— Нет-нет! — торопливо ответил провинциал. — Просто… я надеялся на встречу с самим главой Ордена. Упасть к его ногам, поклясться в верности, заслужить не только прощение, но и шанс обрести нового астрального брата…
Столичный настоятель вздохнул, постукивая ладонью по бедру:
— Вы долго и верно служили Ордену. Я обсужу вашу просьбу с главой, но ничего не обещаю. Ваш опыт ценен, но потеря брата — несмываемое пятно. Найти вам нового соратника будет крайне сложно.
Горькая правда звучала в каждом слове. Отказ был очевиден, но озвучен максимально корректно.
— Мне… вернуться в Торжок? — тихо спросил провинциальный настоятель, чувствуя, как подкашиваются ноги.
— Нет, брат. Возьмите отпуск. Ваше присутствие может навредить делу. Нам нужно время для анализа ситуации.
Это был приговор.
Опустив голову, настоятель покорно покинул галерею. Переводя на простой язык — ему дали отставку, лишь прикрыв её вежливой формулировкой. Без астрального брата он больше не имел веса в Ордене.
Но надежда ещё тлела в его сердце. Может, годы службы всё же сыграют свою роль? Может, ему дадут шанс…
Пока же оставалось забрать свою долю орденской казны (включая вчерашний «подарок» Угаровых) и удалиться в приобретённое на подставное имя поместье. Амулет смены облика давно лежал в потайном кармане.
Тихая жизнь мелкопоместного дворянина не казалась такой уж плохой альтернативой. Орден сможет найти его, если захочет…
Но что это за жизнь — без силы? Без могущества, которое давал астральный брат? Он чувствовал себя калекой, осиротевшим, выброшенным на свалку истории.
И никак не мог смириться с тем, что все дороги к власти для него теперь закрыты.
