Пока княгиня всё это вываливала на императорскую чету, я осторожно решил прощупать крепость — не столько вход, сколько сквозь магическое зрение разглядывал всевозможные узоры, нанесённые на стены. Было там такое количество всевозможных завитушек, узлов и переплетений, что не было ни одного участка, похожего на форточку, сквозь который можно было бы пробраться. Так и кружил я вдоль стеночки в попытках отыскать хотя бы что-то, пока вдруг в одном из мест, разглядывая магическим зрением плетение, не споткнулся о самый обычный торчащий из-под земли вывернутый булыжник. Когда-то, видимо, здесь была мощёная мостовая из крупных каменных глыб, а сейчас, после огненной атаки, превратившей камень едва ли не в стекло или базальт, осталось всего несколько торчащих наружу булыжников. Переведя взгляд на него, я заметил, что на камне скрещиваются несколько очень толстых линий защиты в основании башни.
«Если уж паутина ослабевала от прерывания линий, то может и на камне сработает?» — подумалось мне.
Наступив на камень, я вдруг почувствовал, как земля уходит у меня из-под ног, а свободное падение приняло в свои объятия.
Только что меня окружала темнота, как вдруг пространство взорвалось радужными бликами. Я оказался внутри мыльного пузыря, искрящегося и переливающегося. В постоянном движении и сквозь радужные блики удалось рассмотреть, что я оказался в огромном каминном зале — такие обычно находились на первых этажах донжонов.
Главенствующее место в зале занимал камин-великан из чёрного мрамора без единой прожилки. И какой это был камин! Не камин, а произведение искусства: вместо массивных грубых плит на нём были вырезаны всевозможные чудесные твари, начиная от ветвисторогих оленей, заканчивая кабанами-секачами. Но это был лишь первый ранг — животные обычные. Чем выше от топки к воздуховоду поднимался мой взгляд, тем яснее становилось, что каждый следующий ряд животных терял привычные человеческому глазу черты и приобретал всё более и более сюрреалистичные слияния животных черт.
Судя по тому, что я видел, создания были в большинстве своём, если не совершенны, то вполне совместимы. Очень много было созданий со змеиными хвостами, были и трёхглавые змеи с руками. Но отдельно выделялось несколько рядов химер с человеческими частями тел: головами, торсами, руками… Выглядели они отчасти жутко, но чаще всего гармонично. Отчего-то вспомнилось бабушкино предупреждение. Резко захотелось посетить кунсткамеру.
С трудом, но всё же оторвав взгляд от живого пособия по химерологии, я перевёл взгляд на очаг. Здесь меня ожидал сюрприз. Если ранее я решил, что сердце защиты расположено на крыше башни и пульсирует, словно живое, то сейчас я обнаружил второе «сердце». Им оказался камин. Он пульсировал, и каждое биение пропускало во все стороны по энергетическим линиям магию, державшую и защищавшую башню. Я посмотрел под ноги и принялся идти таким образом, чтобы не наступать на пересечение линий. Чуть ранее я видел, что при заступе линии та прерывалась и начинала неистово мигать, как будто её разрывали.
Отчего-то мне вдруг подумалось, что разрушать столь совершенный защитный конструкт и передавать башню в руки нынешней императорской семьи — едва ли не преступление. Кто-то может, годами, а возможно, и тысячелетиями готовил защиту своего дома, чтобы я вот так, походя, взял и разрушил её, передав главное сокровище рода врагам. А никем иным Пожарские бывшему правящему дому быть не могли. И хоть сейчас мы являлись их вассалами, однако же, как ни крути, следовало уважать предыдущих правителей и столь разумно продуманную и виртуозно выполненную защиту.
Я искренне преклонялся перед мастерской работой тех магов, которые создавали эту крепость и защищали её. А уж как дальше этим богатством распорядились бы Пожарские — и думать нечего: сожгли бы всё к чёртовой матери. Они уже попытались.
Между очагом камина и кристаллом на вершине донжона тянулась энергетическая пуповина, объединявшая две части единого магического защитного контура. Чем дольше я всматривался в эту систему, тем больше она мне что-то напоминала. Однако же, что именно, я никак не мог вспомнить.
Кроме всего прочего, я отчего-то совершенно не испытывал опасений, находясь внутри. Я чувствовал себя как дома. И всё же это странное ощущение домашности и какого-то поверхностного узнавания места и определённых деталей не давало мне покоя.
Более того, гнетущий голод, который преследовал меня после поедания ракшаса, на какое-то время отступил. Я наконец-то мог вздохнуть свободно, не опасаясь того, что нечто живущее глубоко внутри меня выберется на свет и выйдет из-под контроля. Так себе перспективка, конечно. Ну да принцессу следовало спасти уже только за то, что её пропажа помогла мне обнаружить такое интересное во всех отношениях место. А уж если бы мне ещё дали в награду возможность его посещать на регулярной основе…
