Зато был и плюс в этой ситуации: девочка будто очнулась от наваждения. Увидев Мурку в крови, принцесса не бросила защитницу, а пыталась перевязать её, порвав платье на лоскуты и предварительно вытянув стрелы. Она так активно трудилась, что умудрилась нажать что-то ещё, и на них сверху грохнулась самая обычная клетка с прутьями в два пальца толщиной, сквозь которую Мурка в виде котёнка ещё могла бы протиснуться, а принцесса — нет.
И вот тогда ребёнка накрыла истерика. А Мурка выбрала тональность попротивней и пронзительней и пыталась дозваться хоть до кого-то.
Феерия. Вопросы были к гувернантке, к Изотовым, к охране… Но с этим разбираться будут позже. Мне сейчас надо было вытащить девочку и химеру.
Где-то внизу страдала раненая Мурка, которая при всей своей регенерации была не в состоянии излечить саму себя, и дело было даже не в обилии ран. По признанию самой химеры, из неё будто что-то высасывало силы. Та же ситуация была и с принцессой. Малышка создавала льдинки, чтобы поить Мурку, но с каждым следующим разом сил на это уходило всё больше, а сосулька выходила всё тоньше.
Представляя, какими проблемами для меня обернётся само попадание сюда и спасение принцессы, я прыжками через одну ступеньку спускался вниз на несколько этажей, стараясь быстрее добраться до Мурки и Елизаветы Алексеевны. При этом сами ступени пересекало множество разноцветных линий, и здесь уже выбирать не приходилось, на что наступать, а что пропускать. Я старался спуститься быстрее, а потому любая линия, на которую я наступал, прерывалась и частично слабела.
К моменту спуска на третий подземный этаж, который завершился пустым залом в соответствии с объяснениями Мауриции, мне казалось, что меня распирало от всевозможных энергий. Сравнить это состояние было не с чем. Возможно, во время какого-то хмельного застолья вам приходилось смешивать напитки, раз от разу становясь смелее, бесшабашней и рискованней, да и раскованней, чего уж греха таить. Вот и мне сейчас было море по колено и горы по плечо. Природу подобной эйфории объяснить было достаточно сложно. Ну, не принимать же за чистую монету вероятное высасывание мною сил из защитных систем башни? Если поиски затянутся, то я действительно стану тем самым опустошителем, который со временем выпьет её защиту и даст возможность Пожарским проникнуть внутрь. Почему-то мне этого совершенно не хотелось.
— Ты уж веди прямой дорогой. Меньше выжру по дороге, — выдал я то ли просьбу, то ли предложение защите башни, словно живому человеку, перепрыгивая последние три ступеньки, и мысленно отмечая, что раньше это было бы для меня непосильной задачей.
Лестница завершилась в коридоре со множеством дверей, половина из которых была открыта, но плач принцессы и мурчание Мурки доносились из самого дальнего конца коридора. Не добежав до зала всего несколько шагов, я резко затормозил и даже проехался по гладким каменным плитам пола. Ведь сам зал отличался от всех остальных помещений в башне отсутствием каких-либо энергетических линий. Это было настолько неожиданно, что поневоле вызывало вопросы и ещё больше опасений. Кажется, я заразился от императрицы паранойей.
Мурка даже в своём плачевном состоянии пыталась успокоить свою подопечную, больше напоминая мумию, неумело забинтованную розовыми бантиками и рюшечками. Выглядело бы забавно, если бы из-под них не сочилась алая кровь, разливаясь лужицей под принцессой и химерой.
Я же на энергетическом уровне видел и несколько более угрожающую картину: из самой химеры и из принцессы вытекала не только кровь и жизнь, но и магическая сила. Она растекалась по залу, впитывалась в каменные щели между камнями и будто бы испарялась. Аура Мауриции и Елизаветы Алексеевны меркла, как будто бы выцветая на солнце. Сложившаяся ситуация мне ни разу не нравилась, однако же соваться без какого-либо плана сразу же в зал я не решался.
Но стоило мне коснуться одной из каменных плит на полу этого странно пустого зала с пустым постаментом, как перед моим лицом соткалась некая фигура. «Соткалась» — причём было очень неподходящим словом. Я не столько видел, сколько чувствовал это нечто. Это словно энергетический след, отпечаток кого-то, кого уже давным-давно не существовало и не могло существовать за годы с момента создания этой башни.
И самое странное, что энергии как таковой передо мной не было. У неё не было визуального выражения, но я ощущал её.
Нечто похожее я испытывал, когда навешивал на бабушку щит во время проверки Ордена. Тогда я тоже чувствовал выделяемую мной энергию, формирующую конструкт, но не мог видеть эту самую энергию, словно она была невидимой, как и та, что заполняла мой источник, при этом визуально показывая всем, что он абсолютно пуст.
— Хёвдинг ав томхетен? — вопросительно обратилась ко мне пустота мужским голосом.
Только вот я почему-то ни черта не понял. Это на каком языке?
— Зе лорд оф зе войд? Ханияраджа? Рекс вакуи?
