Он падал. Сквозь туман видел, как Волошин, уже наполовину превратившийся в нечто чёрное и коленчатое, всё ещё пытается рисовать в воздухе запретные печати. Как Нурарехён смеётся этим булькающим смехом, и из его рта выпадают крошечные скелеты.
Последнее, что почувствовал Морозов перед тем, как тьма накрыла его с головой — лёгкое прикосновение к затылку. Как будто кто-то невидимый осторожно взял его за шейные позвонки, готовясь вынуть их, как ключ из замка.
Где-то очень далеко звякнул колокольчик. Или, может быть, это просто лопнул последний кристалл льда в его глазах.
Сырой каменный свод поглощал звуки, оставляя лишь тяжёлое дыхание да лёгкий звон капель, падающих с потолка. В слабом свете факела тени дрожали на стенах, будто прячась от слов, которые вот-вот должны были прозвучать.
Принц Андрей Алексеевич стоял перед массивной решёткой, за которой сидел его двоюродный дед — Великий Князь Михаил Дмитриевич Пожарский. Владыка младшей ветви могущественного рода, а теперь узник, опирался спиной о холодную стену, его руки были скованы магическими цепями, а на обнажённой груди виднелись синеватые следы — метки льда, оставленные допросами.
Андрей всматривался в его черты. Сходство было поразительным — тот же резкий подбородок, те же пронзительные глаза, будто высеченные из янтаря. Даже сейчас, измученный, Михаил Дмитриевич выглядел как живое напоминание о том, каким должен быть настоящий Пожарский.
— Не смотри так, — хмыкнул князь, заметив его взгляд. — Матушка твоя резка, но была в своём праве. Другое дело, что от меня она так ничего и не смогла добиться.
Андрей сжал кулаки.
— Почему ты так поступил, дядя? — голос его дрогнул, но не от страха, а от горечи. — Ты же сам меня учил, как до того учил моего отца. Отчего ты пошёл на предательство? На тебя бы я подумал в самую последнюю очередь.
Князь усмехнулся, но в его глазах не было веселья — лишь усталость и что-то ещё… решимость?
— Не понимаешь… Да и не поймёшь, наверно. — Он наклонился вперёд, звенья цепей звякнули. — Сколько у нас архимагов? Восемь. А у японцев? Двадцать два! Так-то почти в три раза больше! Им эти Курилы только повод… Если прогнёмся, то на нас охоту объявят.
— Отобьёмся, — упрямо возразил принц.
— Раньше бы отбились… Не теперь.
Андрей почувствовал, как огонь родовой магии закипает у него в груди, но сдержался. Рано было срывать ограничители. Отец предупреждал — не торопиться.
— И ты им решил, кроме Курил, ещё и родовой артефакт подарить? — он вспыхнул от раздражения, не хуже феникса, но тут же взял себя в руки.
— Яйцо — лишь предлог. Ну не могли они не клюнуть на такую приманку, — Михаил Дмитриевич прищурился. — Ты знаешь, как умирают фениксы Пожарских?
Принц замолчал.
— Феникс сам выбирает, какое из воспламенений последнее, и тогда его сердце взрывается огнём, равного которому нет. Скармливая смерти возможность перерождения, феникс может отнять жизни даже у нескольких архимагов, попавших под выброс.
Андрей резко поднял голову.
— Ты собирался ценой своей жизни проредить японских архимагов?
— А что прикажешь делать? — голос князя стал резким. — У тебя ранг — курам на смех. Я всё ждал, когда же произойдёт то, о чём предупреждал меня твой отец. Но ты ровный, в тебе даже вспышек родовых и то почти не наблюдается. Чем пугать соседей будем? А так — один удар, и минус два архимага. Заодно и по носу щёлкнем, чтобы затихли на какое-то время. А то совсем оборзели. Пришли ко мне как к себе домой с предложением о смене царственной задницы на троне. А так… письма о склонении к предательству я оставил, было бы что японцам предъявить в случае расследования, чтоб не порывались военные кампании начинать. Да всё твой юный и шустрый камер-юнкер похерил со своей инициативностью.
Тишина повисла между ними, густая, как дым после пожара.
Андрей понял: это не предательство.
Это жертва.
Зал Совета встречал напряжённой тишиной. Те же лица, что и на прошлом заседании, но двух архимагов не было.
Министр обороны Юрий Андреевич Суслов стоял у карты Дальнего Востока. Его голос звучал глухо, будто он сам не верил в то, что говорит:
— Ночью оба архимага под прикрытием двух рот казаков перебрались из Южно-Сахалинска на Итуруп… но прошло уже больше восьми часов, а от них — ни сигнала, ни вести.
Княгиня нахмурилась.
— Хоть кто-то вернулся?
— Один катер с десятком тел с пропавшего дирижабля. Тот был обнаружен приводнённым и вскрытым в нескольких километрах от Итурупа. По донесению сопровождения, на момент обнаружения дирижабля магия ещё присутствовала.
В кабинете повисло молчание. Тогда княгиня Угарова резко подняла голову:
— Хрустальную Звезду проверяли?
Взгляды присутствующих выражали недоумение.
— Да бросьте! — она чуть не рассмеялась. — Не может быть, чтобы вы не знали об артефакте, созданном ещё Живиными?
Принц наклонился вперёд, заинтересованный.
