Кроме того, я отметил ещё один момент: что пустота, как магия, могла в какой-то мере преобразовываться внутри меня в аналог магии иллюзий и химеризма, позволяя тем самым подпитывать Гора. Выходило, что при желании один вид магии мог выступить топливом для преобразования в другой, однако же, скорее всего, потери при этом были чудовищными и явно не равнялись один к одному.
Что же касается спуска, то я создал нескольких паучков и отправил их внутрь кратера, чтобы те разведали территорию и подсказали, чего ждать. Они достаточно быстро спустились вниз, демонстрируя то, что я так боялся увидеть.
Внутри находился жертвенник. Причём жертвенником в прямом смысле это вряд ли можно было назвать. Не было кругов пентаграмм, не было неких алтарных камней, не было постаментов либо идолов, которым бы молился здешний жрец (или кем он был). Однако же было несколько чёрных базальтовых камней, возникших из застывшей лавы. На них светились неизвестные мне руны, а поверх камней возлежали обнажённые люди.
Бабушку я узнал сразу. Два других старца, практически представляющих собой скелеты, явно имели славянскую внешность и, вероятно, были теми самыми пропавшими архимагами.
Другой вопрос: что в связке с нашими архимагами находились японцы.
Я застал тот момент, когда неизвестный в балахоне принялся выскребать последние крупицы магии из нашего архимага льда, а после вырвал из его груди средоточие — наподобие того, что даровал мне Гор, излечивая. Теперь же я видел, как нечто подобное вырывают против желания мага и после вбивают в обнажённую девушку азиатской наружности.
«Юкионна, кажется, — вспомнил я слова Константина Платоновича. — Архимаг льда и холода, уже однажды участвовавшая в Курильской военной кампании против русских…»
Сейчас пара Морозов–Юкионна явно выбывала из игры, находясь в состоянии болевого шока. Если Морозов явно был при смерти после подобных манипуляций, то Юкионна каким-то образом должна была переварить происходящие с ней изменения и принять в себе силу донора.
Я вспомнил, каково было мне, когда горг вставил свой «подарок» мне в колено. У нас химеризм сработал в плюс благодаря добровольной жертве и подготовке сознания к слиянию. Здесь же я ничего подобного не наблюдал.
«Представляю, как сейчас корчится она… Ведь Морозов вряд ли добровольно готов был расстаться со своей силой».
Но и я не мог никаким образом сейчас помешать безумному экспериментатору, как минимум по той причине, что в одиночку против него и ещё одного архимага я точно не рискнул бы пойти. Здраво оценивая собственные силы, я предполагал, что со временем смогу составить им конкуренцию, но не сейчас. Сейчас я был не обучен и выживал благодаря спонтанным проявлениям сырой силы.
Поэтому мне пришлось ждать и наблюдать, как неизвестный проделал все те же манипуляции по извлечению магии из русского архимага и попытке передачи её японцу мужчине.
Почему-то на ум пришла странная мысль:
«Вот оно как, оказывается, японцы так быстро — всего за четверть века — нарастили почти десяток архимагов… Выходит, что они их не в процессе завоевания и не в процессе обучения-воспитания получали, а в процессе уничтожения чужих магов и пересадки средоточий магических в своих».
Интересно, почему никто не замечал пропажи архимагов в других странах? Хотя, если задуматься, в той же Скандинавии никто особо их не пересчитывал до начала войны и после потери самостоятельности и вхождения в состав нескольких государств. Мало ли кто, где и как умер?
«Вот вам и ответ. Десяток за четверть века — это очень много».
Опять же, если бы это всегда работало так, как я думал, то из Морозова и Волошина — из наших русских архимагов — пересаживали бы магию в новых носителей. Здесь же, судя по цвету ауры и практически идентичному спектру основных сил, можно было понять, что японцы явно собирались усилиться за счёт сил наших архимагов.
А мне приходилось ждать. Ждать ровно до момента, пока от болевого шока не заскулили две пары магов.
И лишь тогда, когда неизвестный потянулся к бабушке, тонким скелетом вскрывая её кожаный доспех с костяными вставками, я посмел вмешаться.
Теперь в драке один на один у меня хотя бы появился шанс.
Моё появление не осталось незамеченным. Балахон со скелетом обернулся в мою сторону и замер, словно принюхиваясь:
— Кто ты?
— У меня много имён, — вспомнил я перечень, произнесённый Хранителем башни Нифельхов. — Выбирай, какое тебе больше нравится: хёвдинг ав томхетен? Зе лорд оф зе войд? Ханияраджа? Рекс вакуи?
Чем больше я говорил, тем насторожённей становился неизвестный.
— Какой ранг? — снова задали мне вопрос.
— А Пустота его знает, — отмахнулся я.
Ведь действительно, я не представлял собственного размера источника в данном направлении, да и не представлялось возможным это узнать. Пустота — она ведь безразмерна и безгранична. Как можно её измерить каким-либо способом?
— Что тебе нужно, пустотник?
