— Ну, а ты как хотел? Полвека при спокойной жизни я ещё протяну, а потом когда-нибудь аккуратненько усну и не проснусь. Так что торопить вас, конечно, с обретением пары не буду, но предложила бы посмотреть по сторонам, потому что род всё-таки крепок своим количеством, а не единичными представителями, как я. Понимаю, что и сама немало обмельчению поспособствовала, не выйдя замуж второй раз. Но я ни о чём не жалею, — улыбнулась Елизавета Ольгердовна.
— Кстати, о браке, — решил я заодно прояснить для себя некоторые аспекты. — С учётом перманентных войн и прочего… как здесь относятся к бракам?
— Да как и везде, собственно, — хмыкнула бабушка. — В Российской империи предпочитают иметь одну супругу. Любовниц иметь не возбраняется, в том числе и признавать бастардов, если таковые имеют магию. В этом нет ничего зазорного. Они получают отчество главы клана на тот момент. И без разницы, кто, где, когда и как нагулял этих детей, главное, что они усиливают род и клан в целом. Что же касается нас…
— А что, мы на каком-то особом положении? — свёл я брови.
— Ну, как тебе сказать… Мы же скандинавы. И у твоего предка Бьерна Утгарда, когда он прибыл в местное царство, было аж четыре официальные супруги-воительницы, от которых он прижил немного-немало порядка двенадцати детей. Правда, в ту пору из них дожило до старости всего лишь четверо, но этого хватило для того, чтобы род рос и развивался.
— Ничего себе, — удивился я. — И как на это смотрели здесь?
— Да никак. Ровно до того момента, пока он уничтожал врагов и поливал кровью поля сражений, ему готовы были простить всё что угодно. Вон, даже княжеский титул дали. Считали, что уж со своими бабами любой воин должен разбираться самостоятельно. Да и к тому же его «валькирии», как их за глаза называли, или «отмороженные кровожадные бабищи» тоже кому хочешь, при желании, могли и лицо начистить, и магией нос утереть.
— Что? — бабушка просто наслаждалась моим удивлением. — Да, у нас на бывшей родине женщины прекрасно воевали наравне с мужчинами. Посему никто и не удивился, что в роду Угаровых смогла появиться сумасшедшая сука и доразвиться до архимага с пассивным даром. Я продолжала славные родовые традиции.
— С ума сойти. То есть ты хочешь сказать, что, в принципе, это всё решается лично между людьми?
— У тех же японцев вообще целые гаремы приветствуются, причём официальные. У императора уже даже и не помню, сколько жён, сбилась со счёта. У Юмэ спроси, сколько у её деда-архимага официальных только жён и любовниц было, и я тебе так скажу, что как раз-таки сила — это большой показатель. Чем сильнее маг, тем больше ему прощают на самом деле, но тем большим он рискует, когда его призывают на службу. Вот и вся суть. Архимагам многое прощается, ведь и многие пытаются подсунуть под них своих дочерей фавориткой или в любовницы. Ведь можно получить весьма и весьма одарённого отпрыска, особенно если его временно припрятать от одарённого папаши, чтоб под себя не подгрёб. Так что вообще нет в этом ничего удивительного. Поэтому сами будете решать, с кем, как и когда судьбу связывать. Понятно, что некие династические интересы мы должны учитывать, но сам понимаешь: чем ты сильнее, тем проще тебе диктовать всем остальным собственную волю. А уж тем более это касается собственной спальни. Лично мне в своё время, наверное, простили бы гарем мальчиков-зайчиков, но я слишком любила супруга для того, чтобы заниматься таким непотребством.
Я задумался. При нынешнем своём архимажеском статусе я мог завести себе жён, любовниц, и никто бы ничего мне не сказал? Правда, официально подобного статуса у меня не было, но сам факт…
— Кстати, — бабушка поинтересовалась, — в свете открывшихся у тебя способностей как планируешь тренироваться? Подозреваю, что порталы твои — это как раз-таки уровень архимага, пусть и при поддержке неизвестной сущности. С одной стороны, это плюс, с другой стороны, скрываться тебе придётся. Судя по тому, что пустотники были предыдущими владельцами местного трона, за это тебя сильно не взлюбят нынешние. Ну и плюс, кроме того, ты с азиаткой-то своей разговаривал? Если не ошибаюсь, то ей, как жрице одной сущности, лежащее на тебе покровительство другой теперь поперёк горла встанет. Это не временно, это ты вляпался на постоянку.
— Ещё не разговаривал. Избегает она меня, — не стал я скрывать неопределённый статус наших отношений.
— Потому избегает, что не знает, что делать. С одной стороны, вроде бы и старик Кагэро не выкарабкался, и девочке — вольному воля, — хмыкнула бабушка. — У них там сейчас такая резня идёт за его наследство, что мама не горюй: желающих примостить седалище на его место столько, что хоть кучу малу организовывай. А с другой стороны, не просто же так она возле тебя ошивается. Чем-то сподобился ты ей, если она никуда не уходит, хотя, по идее, могла бы уже. Вольному воля, да и теперь в храм со спокойной душой могла бы вернуться без проблем, никто бы ничего ей не сделал.
