— Всё нормально. Подлечили. В интернате, боится теперь куда-либо выходить. Очень просила о встрече с вами, когда найдёте время. После всех событий очень просилась к вам в больницу, но мы не рискнули. Её под присмотром, конечно, можно было сопроводить, но это бы ещё сильнее привлекло к ней внимание. Посему, когда-то, когда найдёте время, предложил бы отправиться в интернат, заодно и посмотрите, каков он на вид.
Я кивнул.
— Идея хорошая.
Теперь приходилось полностью вникать в дела рода и разбираться, как он функционирует, даже пусть в таких мелочах.
Моему желанию пообщаться с Юмэ не суждено было осуществиться как минимум потому, что, когда я пришёл, её не оказалось в своей комнате. Поинтересовавшись у Константина Платоновича, не в курсе ли он, куда пропала наша японская гостья, получил ответ, что за ней прибыли из японского посольства и пригласили туда для беседы. Отказать им она не смогла. И не далее, как полчаса назад, её отвёз Прохор в посольство. В случае, если необходимо, могут отправить за ней нашего законника, чтобы её вернули.
Пока я даже не знал, стоит ли этим заниматься, уже очень часто мои визиты в японское посольство заканчивались весьма неожиданными последствиями. Что ж, если через час она не объявится, необходимо будет наведаться туда ещё раз с визитом. Правда, боюсь, что в этот раз моё нахождение рядом с кицунэ не доставит ей особого удовольствия.
Тем временем я неожиданно в нашем особняке умудрился столкнуться с Юматовым Степаном. Тот обрадовался мне будто родному.
— Юрий Викторович, я к вам за помощью.
Увидев у него в руках папку, я решил, что это вновь документы для патентного бюро, однако же артефактор смог меня удивить.
— Мы тут собрали некоторую информацию. Вам бы пообщаться с вашим бывшим коллегой господином Железиным.
— В связи с чем? — поинтересовался я.
— Дело в том, это касается протезов. Мы тут кое-что покумекали и сообразили, что для прототипа нам, кроме титана, который имеется на рынке в очень малых количествах, нужно ещё кое-что. И что-то мне подсказывает, что через господина Железина, наследника железорудного магната, приобрести всё это будет гораздо проще. Пусть не по доброте душевной, но всё-таки это прямой выход. Они весьма крупные игроки на рынке, а потому, сами понимаете, при желании, если захотят сотрудничать, не откажут, либо могут указать на каких-то людей. Даже если втридорога нам поставят — нечего. Сейчас в свободных объёмах то, что нам нужно, на рынке мы не находим.
Забрав у Степана папку, я отправился в кабинет главы рода, теперь формально ставший моим, хоть он и принадлежал до этого бабушке. Подумав, я всё же решил оборудовать себе собственный кабинет, давая возможность Елизавете Ольгердовне не быть гостем в собственном доме и не уступать мне кабинет, которым она владела безраздельно последние… подозреваю, что как бы мне ни лет шестьдесят-семьдесят. Некрасиво со стороны мужчины поступать подобным образом. Потому я присел на её кресло и набросал короткую записку Железину с предложением увидеться и побеседовать где-нибудь в приятном для него месте в удобное для него время.
После этого, вызвав посыльного, отправил записку по адресу особняка Железиных в столице. Собственно говоря, можно было бы и позвонить, если бы я точно был уверен, что Железин находится дома, в то время как понимал, что сейчас ему едва ли не одному вместе с Морозовым придётся отдуваться на должности камер-юнкера, пока не поставят кого-либо на моё место. Посему записка в моём случае была предпочтительным вариантом.
Взгляд мой упал на две корзины для писем. Там стараниями Алексея, корреспонденция была разложена в две стопочки, причём стопочка меньшего размера имелась даже на моё имя. Я заинтересовался. Вскрыть я их мог абсолютно без проблем, это не было бы неким нарушением протокола либо ещё чего-либо.
Прихватив все три письма, я отправился к себе читать. Кому же я лично вдруг понадобился, при том, что являлся личностью абсолютно не одиозной и уж больших знакомств за это время точно не успел завести? Но любопытство оно такое.
Как оказалось, я себя сильно недооценивал. Первое письмо было от Динары Фаритовны Каюмовой. Она приглашала наше семейство на ужин в ближайшие выходные. И я склонен был его принять. Собеседницей Каюмова была интересной, как минимум. А как максимум… что-то она знал такое, что откликалось в той части памяти, что была скрыта от меня.
Второе письмо удивило меня даже больше, чем первое. Писала мне Шайанка Раджкумари, индийская принцесса, дядя которой попытался меня убить, но по итогу одарил своим демоническим колечком. Письмо было едва ли не по-военному коротким:
«Тадж, если однажды захочешь обрести истинное наследие предков, приезжай в Раджпутан».
Ну да, ну да! Чтоб меня там же и прикопал её папаша-махараджа… Помню я, как дядя на меня отреагировал. То ли принцесса чрезмерно наивна, то ли писала это под диктовку отца. Нет уж, тут бы с одним родом разобраться. В дела другого я лезть не планировал.
