В полночь звезда появилась на небе, но радости у встречающих её было немного. Белая завеса так и не сходила, накрывая звезду в зените. Верховный жрец Ра бодрым тоном объявил об обратном мыслям Амуна, и народ принял предзнаменование незначительным препятствием на пути к сытому году, который должен был прийти на смену этому. Нил разольётся, урожай соберут и наполнят житницы зёрнами пшеницы и ячменя, а египтяне, как и прежде, будут благодарить за это Ра, и его Мааткару, и Са-Ра на земле. Но не один Имхотеп заметил, в насколько мрачном настроении находилась Хатшепсут из-за произошедшего.
Ночь накануне. Печать рабства.
Линда сидела на каменном полу, обхватив ноги, пытаясь согреться, но у неё зуб на зуб не попадал от пронизывавшего каждую клеточку тела холода. Темница, куда её впихнул охранник, была небольшая, а на полу лежали разрозненные кучки грязной соломы. Девушка кое-как, подавляя внезапно возникшее чувство брезгливости, собрала эти пучки сухой травы под себя, но это не спасло. Она долго смотрела на тонкую грязную накидку, оставленную кем-то в углу камеры, не решаясь накинуть её на своё тело. Но, взглянув на свои пыльные плечи и руки, всё-таки укрылась ею.
Египтяне были скоры на суд, а тех судей, что затягивали рассмотрение дела ввиду взятки, к примеру, жестоко наказывали, отрезая уши и носы. Линда не верила, что у неё не было шанса на спасение. Имхотеп, вхожий в круг общения царицы, наверняка попытается походатайствовать, но вряд ли Хатшепсут будет хоть как-то помогать, по крайней мере, открыто, ведь Портер здесь никто, появившаяся из ниоткуда и грозящая кануть в никуда. Оставалось только злиться: на саму себя, на Инпу, на судьбу в лице Сешат. Злоба придавала сил, не давала заснуть, расслабиться, забыться.
Линда в последней попытке согреться начала ходить по камере, но вскоре её внимание привлёк призрачный свет вышедшей звезды, которую так ждал весь Та-Кемет, а дверь в её темницу резко открылась. Девушка не ожидала, что её суд произойдёт настолько скоро, но её поймали в покоях бывшего сановника, пусть и уже умершего, во дворце фараонов в столице «чёрной земли», что имело совершенно другой вес и, наверное, требовало скорой расплаты, и вздрогнула от неожиданности. Девушка подбежала к двери и столкнулась с вошедшим огромного вида охранником, что обвинил её в воровстве, только теперь он не смотрел на неё предосудительно, теперь громила кидал нервные быстрые взгляды в её сторону.
«Интересно, что могло случиться, если сейчас он смотрит на меня так, словно впервые увидел», — Портер замерла.
Мужчина кивнул головой, показывая Линде, что она может выходить.
— Я свободна? — спросила девушка и сделала шаг за порог темницы.
Ей не понравилась ухмылка воина, а он вновь больно схватил её за ладони. Девушка старалась поспевать за ним, хотя и была пару раз в опасности упасть и разбить себе нос. Они поднялись вверх по лестнице с низкими ступенями, затем перешли через узкий переход, пока не вышли в широкий коридор, стены которого усеяны батальными сценами сражений армии фараона с армиями чужих стран. Ра, Озирис и Сет были равновесными покровителями этих битв. Причудливые угловатые фигуры вперемешку с иероглифами и яркой бирюзовой преобладающей в праздничной мешанине цветов ноткой радовали глаз. То тут, то там стояли огромные чаны на ножках с возожжёнными на них благовониями.
Если бы не обстоятельства и не неизвестность своей дальнейшей судьбы, она была бы на все сто пятьдесят два процента счастлива тем, что оказалась здесь, как она была рада на празднестве. Надежда на то, что внезапно появится тот, с кем сталкивает их Хаос, Вселенная, судьба или бог весть кто ещё, растаяла тогда, когда она выяснила, что ритуал поклонения Инпу состоится лишь в следующем году. Может быть, найти убийцу и предотвратить смерть важных для Хаоса фигур в этом мире — это её миссия, и, если ей удастся справиться с ней, она сможет наконец-то попасть в Дуат, в котором тоже что-то сделает, чтобы обнять своего дорогого Генри?
— Слишком много «бы», — с горечью подумала учёная, а обонятельные рецепторы ещё сильнее ощутили небывало сладкий аромат, волнами вместе с тёплым, сильно влажным воздухом вырывавшийся из приоткрытой массивной и высокой двери.
Охранник что-то шепнул вооружённому до зубов воину, стоявшему возле приоткрытого входа, и тот быстрым шагом ушёл вглубь огромного, как ей показалось, помещения. Его шаги эхом отдавались по нему. Слух Линды уловил звук всплеска воды.
«Крокодил», — лихорадочно пронеслось в голове.
— Бомани! — выкрикнули изнутри, но как-то лениво, вальяжно.
Линда узнала. Слишком свежо в памяти. И тут же подумала о том, что, наверное, встреча с крокодилом была бы предпочтительнее. По словам её новоиспечённых друзей. Но ей только предстояло это узнать. Страшилась ли она? Да. Был ли у неё выбор? Нет.
