Император подошел поблагодарить нас за то, что провели ритуал и дали воле Маар свершиться. Правитель казался успокоенным, но все еще не чувствовал себя отмщенным. Его жена искренне волновалась за мужа и хотела бы утешить, но не знала, как. Разговаривая с ней, я отчетливо поняла, что она искренне любит супруга. Это удивило. Я считала, что договорным династическим бракам чувства чужды. Принцесса Теллими, сестра убитого, казалась напуганной и обеспокоенной. Траурный белый платок на ее голове отчего-то казался мне лицемерным.
От этого искренняя тревога господина Мирса виделась еще более яркой и сердечной. Он единственный из многочисленных гостей спросил, как я себя чувствую. Я чувствовала себя истощенной, опустошенной, но удивительно довольной.
— Я знаю, что все прошло правильно, — ответила я. — Это успокаивает.
— Рад, что это так, — в его улыбке читалось облегчение. Он замялся, а я почувствовала, что воин не решается задать вопрос.
— Спрашивайте, господин Мирс, — подбодрила я. — Вы же знаете, я не посчитаю вопрос наглым или неуместным.
Он благодарно поклонился.
— Мне удалось выяснить, что колесницу повредил он. Но не удалось узнать, зачем он это сделал, — признался воин.
— В этом я не могу помочь, — я покачала головой. — Я этого не увидела.
Господин Мирс надеялся на другой ответ, но его у меня, к сожалению, не было. Воин поблагодарил и отошел, теснимый полным и довольно приятным мужчиной, оказавшимся главным судьей Ратави.
В этот раз прием недолго длился, и на нем не присутствовали иноверцы. Меня это радовало. Сама мысль о том, что пришлось бы разговаривать с сарехами или даркези, сомневающимися в каждой минуте ритуала, казалась кощунственной и оскорбительной.
— Все прошло замечательно! — похвалила Гарима, когда мы остались втроем в общих комнатах. — Что бы ты ни думала, ты — истинная жрица великой Маар, Лаисса. Истинная и сильная.
— Ты забрала его душу полностью и только потом отдала мне! — с восхищением сказала Абира. — Ральха так не умела.
— Это предыдущая Забирающая? — уточнила я.
О ней разговор заходил впервые. И Гариме это совсем не понравилось. Доверенная бросила укоризненный взгляд на Абиру, та смутилась и глаза отвела.
— Что с ней случилось? — переглядывания настораживали, и я решила добиться ответа.
— Она умерла, — ровный тон Гаримы меня не обманул. Сестра тщательно подбирала слова, чтобы не солгать мне. Но не смерть была той причиной, по которой Ральху не хотели вспоминать.
— Она была старая?
— Нет, ей не исполнилось и пятьдесят, — прозвучал тихий ответ.
— Она чем-то болела?
— Тоже нет. Ральха была здорова, — такие же безжизненные слова.
— Я упрямая, — напомнила я. — Могу гадать вечность. И просто так не отступлюсь.
Гарима отвернулась, смотрела только на свои сплетенные пальцы. Передающая тоже моего взгляда избегала.
Недолгую напряженную тишину нарушила Абира.
— Да расскажи ты Лаиссе. Зачем скрывать? Ни на ней, ни на нас это никак не скажется.
Гарима вздохнула и с сердцем бросила:
— Ты могла бы и догадаться, что мне больно об этом говорить! Я ведь знала Ральху дольше, чем ты.
— Прости, — повинилась Абира. — Но утаивать эту историю от сестры неправильно.
Гарима вскочила, стала ходить вдоль окна, теребила длинную серьгу. Я не подгоняла, больше ни о чем не спрашивала. Доверенная собиралась рассказать мне правду, но еще не знала, с какого места начать.
Решившись, Гарима вернулась в свое кресло, посмотрела мне в глаза.
— Я расскажу. Только прошу тебя, не осуждай никого. В этом мире много искушений. И не нам судить, насколько чья вина велика.
Я кивнула. Сестру это немного успокоило. Она сделала глубокий вдох и начала:
— Ральха была Видящей, ее знаком были пауки. Она любила свой дар и, даже если это покажется тебе странным, она любила забирать души. Еще она много времени проводила в архивах, читала, изучала древние книги о наших и чужих богах. Она была сложным человеком, тяжелым. Порой резкая, злая, нетерпеливая. А через час становилась веселой и беззаботной, лучилась радостью, готова была обнять весь мир. Она очень любила одного человека, но у них не сложилось. Он не смог долго терпеть такие резкие, а иногда необъяснимые перепады настроения. Он ее бросил. Ральха долго переживала, хотела его вернуть. А потом его нашли мертвым на окраине города, в канаве. Обглоданного собаками.
Я старалась не представлять описанную картину и подавить тошноту. А Гарима смахнула слезы и продолжила.
— Мне уже тогда следовало заподозрить неладное. Я ведь не раз слышала, что именно такой смертью грозила тому человеку Ральха. Но я, и не только я, все… Все считали это пустыми угрозами брошенной женщины.
Она вздохнула, ненадолго замолчала, собираясь с мыслями.