— Думай-думай, — садясь на постели, посоветовала я. — Может, догадаешься, что я тоже северянка.
Он покачал головой, снова усмехнулся. Я потянула на себя одеяло, прикрылась. Хоть моя ночная одежда и была достаточно плотной, взгляды сареха, казалось, обладали способностью проникать сквозь нее.
— Зачем ты пришел? — раздумывая, не прикрыться ли еще и подушкой, спросила я.
— Узнать, что это такое произошло в Храме, — по-прежнему разглядывая мою грудь, ответил он.
— Послушай, Ингар, я тронута твоей заботой об отце, — я повыше натянула одеяло и скрестила руки. — Но мы с сестрой все рассказали представителям общины. Прошу, уходи. Мне нужно отдохнуть, выспаться. Завтра будет трудный день.
Он пренебрежительно усмехнулся.
— Не суди о том, чего не понимаешь, — отрезала я. — Ритуалы отнимают много сил.
— Я не оспариваю, не думай, — поспешно соврал он.
— Не лги мне, — строго велела я. — Даже не пытайся.
— И в мыслях не было, — снова соврал сарех.
— У тебя наверняка есть знакомые тарийцы, — хмуро предположила я, а когда он кивнул, продолжила: — Расспроси их о жрицах великой Маар. Сделай себе одолжение. Тогда не будешь пытаться сделать невозможное. Не станешь пытаться обмануть Забирающую.
Он внимательно смотрел на меня, а на его губах постепенно блекла скептическая усмешка. Пусть я не обладала способностью влиять с помощью дара на других, но мой серьезный тон оказался достаточно убедительным.
— Еще вчера я думал, что жрицы все придумывают. Чтобы особенными быть. Как сестры Вейшуа, — задумчиво проговорил Ингар.
Его сравнение жриц Маар с поклонницами северной богини полнолуния было оскорбительным, но я решила не возмущаться. Объяснять что-либо закостенелому в своих суждениях иноверцу было бесполезно. Так же неразумно, как втолковывать жителям Сосновки, что существуют милостивые Супруги, а кареглазые девочки — земные воплощения их дочерей.
— А потом был ритуал. И много света… и, — он смутился, но продолжил напористо, быстро, — ощущение святости, что ли. Я в наших храмах такого не чувствовал. Никогда. Ни разу! Оно волной шло. От вас. От кристалла… Так спокойно было, так хорошо! Это не только я почувствовал. И другие тоже. О жрицах вечером говорили с большим уважением. Впервые! Даже сказали, что нашим священникам и не снилось такое.
Слова сыпались, как горох из мешка. Будто Ингар боялся вызвать гнев своих богов признанием. Я не перебивала и с любопытством слушала, как чужак видел ритуал.
— Я впервые почувствовал, что вот она, сила богов! — выдохнул сарех.
— Только своим священникам не говори такого, — посоветовала я. — В лучшем случае просто обидятся. А в худшем… ты не знаешь их силы.
— Это верно, — он задумчиво кивнул. — Не знаю. Как не знаю и твоей… Но ты все же не забрала душу отца.
Ингар глянул на меня икоса, словно ждал признания. Признания в том, что испугалась, что его угрозы подействовали, что ему удалось спасти отцу жизнь.
— Богиня направила меня иначе, — холодно ответила я.
Он довольно усмехнулся. Посчитал, что все же повлиял на ритуал.
— Рано радуешься, — бросила я, плотней скрестив руки на груди. — Я видела, как он готовил яд. Видела, как опаивал и как убирал следы.
Сарех мрачнел, с каждым моим словом возвращалась ожесточенность. Поджатые губы, решительно выпяченный подбородок, злой взгляд. Все это меня не впечатляло.
— Он — убийца, — продолжала я. — Но Великая пока не захотела забрать его душу.
— Пока? — Ингар явно не мог смириться с тем, что угрозы не стали идеальным решением. Его рука скользнула к поясу, к кинжалу.
— Пока, — твердо повторила я. — Нам с сестрами нужно узнать, почему.
— Потому что он невиновен! — сарех зыркнул на меня с вызовом и с достойным восхищения упрямством.
Я вздохнула и примирительным тоном продолжила:
— Завтра с утра мы проведем ритуал и попробуем разобраться.
— А если вы не разберетесь. Что тогда?
— Мы разберемся, Ингар. Разберемся, — заверила я. — Не завтра, так послезавтра. Или через два дня. У нас неделя в запасе.
— Какая неделя? — выдохнул он ошеломленно.
Сарех вдруг показался таким удивленным и растерянным, что мне даже почти стало его жаль. Не явись он в мою спальню ночью с оружием, я бы посочувствовала сердечней.
— Ты невнимательно слушал своих соплеменников, — пожурила я. — Заклятие продержится неделю. Это время дала нам Великая для выяснения всех обстоятельств и принятия окончательного решения. А ты вынуждаешь меня среди ночи объяснять одно и то же по третьему разу. Это несправедливо и бесчеловечно по отношению ко мне.
Он пренебрежительно усмехнулся, хотел возразить, но я не дала.
— Уходи, — мой голос прозвучал глухо и устало, а тон не допускал пререканий. — Ты не даешь мне отдохнуть и вредишь своему отцу. Сам снижаешь вероятность успеха завтрашнего ритуала.
Этот довод оказался весомым, а на лице самоуверенного воина впервые отразилось некое подобие смущения. Извинений я, разумеется, не дождалась, но хоть смертью мне не погрозили на прощание.
Я надеялась, что еще до полудня мы с сестрами проведем второй ритуал для лекаря Снурава. Но все пошло не так, как думалось.