— Сиятельные госпожи, — замерев в поклоне, начала прислужница. — В общей гостиной вас ожидают гости. Господин Далибор и господин Квиринг. Вы не назначали с ними встречу, но они очень хотят побеседовать с вами сегодня же. Говорят, это очень важно для судьбы Ратави. Поэтому я не осмелилась отказать им.
— Ты все правильно сделала, — успокоила ее Доверенная. Лицо, взгляд и тон Гаримы изменились в мгновение ока. Теплая улыбка погасла, уступила место царственному спокойствию. Взгляд стал строгим, тяжелым, а голос утратил былую мягкость. — Мы встретимся с ними. Это и в самом деле важно. Пожалуйста, подготовь опись всех разбитых в Храме предметов. Император обязал общины все восстановить.
Пожилая женщина улыбнулась, а в ее голосе слышалось торжество:
— Мудрое решение. Я подготовлю список, госпожа.
Послы пришли с повинными головами и дорогими дарами. Но ни искреннее раскаяние, ни ценные подношения никого не смягчили. Даже падкую на лесть и подарки Абиру. Мимоходом заглянув в оскверненный Храм, Передающая вспомнила об ужасах прошедшей ночи, о раненом любовнике, о смерти, оказавшейся неожиданно близко.
Оба посла в тот день забыли свои разногласия и просили прощения, о котором пока и речи быть не могло. Еще они надеялись на нас, я чувствовала это очень отчетливо.
— Чудовищное происшествие, — каялся господин Квиринг. — Я и в худших кошмарах не мог представить, что кто-нибудь из моих соотечественников или сарехов способен на подобное. Наши общины всегда жили в мире, чтили законы Империи.
— Будет несправедливо, если общины пострадают из-за нескольких смутьянов, — вступил господин Далибор. — Общины — это многие, многие люди. Это в общей сложности почти шесть тысяч человек!
— Разве можно наказывать их за поступки небольшой горстки ошалевших от выпивки драчунов? — подхватил господин Квиринг.
— Светлейший Император пока не изгнал ваши общины, — хладнокровно возразила Гарима. — Теперь судьба ваших соотечественников в их же руках. Светлейший Император поставил вполне выполнимые условия.
— Его решение мудро, — поспешно вставил сарех.
— Мы благодарны милостивому Императору за возможность все исправить, — вторил ему даркези.
Оба говорили искренне и впервые на моей памяти были так единодушны. Гарима это тоже чувствовала, наверное, оттого поощрила послов:
— Повелителю будет приятно узнать, что вы, господа, лично наведались в Храм и просили прощения за своих соплеменников.
Мужчины рассыпались в любезных заверениях, что весь причиненный вред будет в кратчайшие сроки исправлен, и ушли за Съярми.
Служанки принесли чай, от большой коробки со сластями исходил умопомрачительный аромат меда и специй — чудесный запах такого необходимого нам спокойствия. Настроение постепенно улучшилось, даже доклад Съярми ничего не изменил. Когда прислужница ушла, я решилась заговорить о своем сне.
— Мне приснилось сегодня, что кристалл звал нас.
Я опасалась, что такое признание насторожит сестер, но даже Абира выглядела скорей заинтригованной, чем недовольной. Вопросов они не задавали, ожидая продолжения.
— Снилось, что мы пришли к нему, видимо, сегодня вечером, — рассказывала я. — В Храме еще не было убрано. А потом кристалл показал нам первый ритуал справедливости, который я провела.
— Ты про убийцу Его Высочества? — ахнула Абира. В широко распахнутых глазах читалось удивление.
Я кивнула и добавила:
— Но во сне я не видела, что именно хотел показать кристалл.
— Значит, самое время выяснить, — решительно сказала Гарима и встала. — Пойдем. Не будем тянуть с этим.
Гарима, выспросив подробности сна, решила все воспроизвести в точности. Поэтому мы не позвали прислужниц, оттого и в Храм вошли через разбитые двери главного входа, а не через ближайшие боковые. Почтительный воин пообещал Доверенной никого в Храм не впускать и осторожно прикрыл за нами жалобно скрипнувшие почти сорванными петлями створки.
Я осмотрелась. Свет, проникавший через окна, казался пыльным и тусклым, на полу темнели пятна засохшей крови. Разбитые скамьи свалили в горы. Видимо, они мешали выносить раненых и тела. Под ногами хрустели рассыпанные благовония и похожие на льдинки осколки матовых ламп.
Рядом с кристаллом я чувствовала переживания сестер ярко, как свои собственные. Увиденное причинило Гариме боль, отозвалось злостью. Абира, напротив, испугалась. Передающая обхватила себя руками, закусила губу и не смотрела по сторонам. Я тоже старалась смотреть только на кристалл, хотя страха не испытывала. Меня переполняла едкая, как дым пожарища, ожесточенность.
Гарима взяла меня за руку. Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох и не глядя протянула руку Абире. Ее теплая ладонь скользнула в мою. Мы долго стояли у самых дверей и не шевелились. Я чувствовала, как успокаивается Гарима, как выравнивается дыхание Абиры, как мне тоже становится легче здесь находиться. Мысли о кристалле вытеснили гнетущие воспоминания. Его зов становился сильней с каждым ударом сердца, и противиться этому влечению не хотели ни сестры, ни я.