— Это ваше право, — раздраженно бросила Абира. — Уверена, вы вдвоем повеселитесь на славу. Только меня не впутывайте.
С этими словами она встала, швырнула на тарелку салфетку и шагнула к выходу из беседки.
— Абира, постой, — Гарима поймала сестру за руку.
— Зачем? Я не хочу играть в дознавателей, — хмыкнула Передающая и с издевкой добавила: — Я уже достаточно взрослая, чтобы осознавать свою настоящую роль.
— Не в роли дело, — как могла мягко возразила я.
— У всех есть право на свое мнение и право его изменить, — вставила Гарима. — Возможно, потом…
— Я свое вряд ли изменю, — зло усмехаясь, перебила Абира. — Меня трясет, стоит вспомнить, что творилось в Храме! Я измучена бесконечными ритуалами и неопределенностью! Этой неизвестностью, вашими постоянными попытками найти ответы! Всего этого не было, пока в дела религиозные не вмешалась политика!
Она наклонилась к столу так, словно хотела рассказать тайну, о которой никто не должен узнать, и прошептала:
— Теперь мне вообще кажется, что Император сделал из нас инструмент устрашения. Он запугивает ритуалами чужеземцев. Это что угодно, но не уважение к нам!
Я не понимала, как Абира умудрилась так исказить смысл беседы Правителя с послами. Проведение ритуалов для убийц — часть традиции и верований тарийцев. То, что Император распространил действие этого правила и на убийц-иноверцев, никак не превращало жриц в орудие. Но возразить сестре я не успела — первой заговорила Гарима.
— Понимаю твое беспокойство, — заверила она. — Но мы втроем не допустим злоупотребления. Хранить истинную ценность ритуалов — важнейшая задача жриц.
— Главное, чтобы вы не забыли об этом, заигравшись в дознавателей, — бросила Абира и решительно вышла из беседки.
Гарима долго смотрела ей вслед, устало потерла пальцами переносицу.
— Нужно будет поговорить с ней, когда она немного успокоится, — вздохнула Доверенная. — Подобный всплеск после всего произошедшего был вполне ожидаемым. Это от неуверенности… Когда жизнь вернется в прежнее русло, она станет спокойней.
— Но она искренне считает, что Император запугивает с нашей помощью чужеземцев, — подчеркнула я. Абира и раньше говорила глупости, странно оценивала ситуацию, но в этот раз ей удалось меня поразить.
— Да, я это тоже почувствовала… Знаешь, с Абирой бывает очень интересно разговаривать о политике, — ответила Гарима и, заметив мое удивление, пояснила. — Вот мы были на встрече Импреатора с послами, слышали и видели одно и то же. Ты знаешь, что он блюдет традиции, когда утверждает, что убийцу ждет ритуал. Вероисповедание преступника не освобождает его от ответственности.
Я кивнула. Сестра улыбнулась и продолжила.
— Если бы ты знала Императора и господина Нагорта так же долго, как и мы с Абирой, ты бы поняла, что за сегодняшними словами последует указ. Император в ближайшее время узаконит ритуалы для преступников-иноверцев. Последние события и вызывающее поведение господина Далибора показали, что общины ведут себя на чужой земле слишком вольно и не всегда чтят законы нашего государства.
— Господин Далибор и в самом деле считал самосуд решением, — хмыкнула я.
— Да, а господин Квиринг считал возможным не допустить стражей в посольство даже для расследования убийств, — добавила Гарима. — Слишком много воли. Не стоит забывать, что общины большие. Мы видели, что они могут натворить.
— Тем более странно, что Абира истолковала все так превратно.
— Не странно, — усмехнулась Гарима, качая головой. — Закономерно. Именно поэтому с ней интересно обсуждать политику. Ее реакция показывает, как отнесутся к указу Императора простые обыватели. Иногда, просчитывая и осознавая необходимость того или иного решения, забываешь о том, что далеко не все понимают подоплеку или дают себе труд задуматься над взаимосвязями. Разговоры с Абирой об этом ярко напоминают. Обе общины будут возмущены, недовольны. Станут требовать, чтобы послы защищали своих людей от кровожадных тарийцев и их богини.
— Они могут перестать заявлять о преступлениях, — собственное предположение мне не понравилось. Как и мысль об усилении влияния послов. Они бы превратились в местных королей, а общины — в закрытые для наших стражей государства в государстве.
— Верно, — согласилась сестра и сухо подытожила. — Общины замкнутся в себе, перейдут на самосуд. Послы обретут большую власть и политическую силу. С ними и так нелегко работать, а после указа станет еще трудней. Именно поэтому Император не спешит изменять закон. Поэтому не говорит, что для всех чужеземцев тоже нужно проводить ритуалы. Он осознает цену необходимого решения.