Связь до свадьбы считалась богопротивной, недопустимой. Подобное бесчестие становилось несмываемым пятном на добром имени девушки. Хуже мог быть только прижитый в подобном союзе ребенок. Ни о понимании, ни о помощи родных несчастная не могла и мечтать. Таким редко позволяли даже остаться в родной деревне. Ужасный позор, клеймо на всю жизнь…
Изредка подобное прегрешение, наплевательское отношение к заветам предков прощали. Если любовники заключали тайный брак, предшествующий законному. Для этого даже не нужен был священник. Достаточно было призвать богов в свидетели и поклясться в любви. Если боги одобряли союз, по легенде у влюбленных на руках проявлялись священные письмена. Но такие клятвы давали крайне редко и еще реже нарушали — северные боги не любили отступивших от слова и мстили обстоятельно и с удовольствием.
Ингар явно давно был готов перейти от дурманящих поцелуев к более раскованным действиям. Судя по всему, он ждал, когда подобная решимость проснется и во мне.
— Ты стал мне очень дорог, — тихо призналась я, стыдясь собственной храбрости.
Казалось, прошла вечность, прежде чем он ответил:
— Ты для меня тоже многое значишь.
Во мне словно расцвел сияющий цветок радости — Ингар не солгал. Тогда важней ничего не было на свете. Позже ночью, вспоминая его поцелуи, стало немного обидно из-за того, что Ингар не признался в любви, но я решила не торопить. Такое признание требовало мужества и уверенности в чувствах. Своих и избранницы.
А мы, хоть и ощущали взаимное притяжение, все же были не достаточно долго знакомы.
На десятый день после последнего ритуала Гарима очнулась. Как сказала ее служанка, это произошло на рассвете. Только оказавшись в уютных объятиях сестры, увидев ее улыбку и услышав голос, я поняла, как сильно скучала по ней эти дни.
— Как ты себя чувствуешь? — обеспокоено вглядываясь сестре в глаза, спросила я.
— Здоровой, — заверила Гарима, — благодаря Великой. Это было непередаваемое ощущение. Ее сила удивительна!.. Мне кажется, мы не знаем и десятой доли всего!
Гарима была восхищена и невероятно взволнована. Ее возбуждение передавалось мне, побуждало к действиям, подстегивало.
— Пойдем завтракать, — улыбаясь, предложила сестра. — Я голодная очень. Несмотря на лепешки с сыром и финики.
Абира соизволила присоединиться, но ее радость из-за того, что сестра проснулась, длилась недолго. Ведь Передающая увидела, что я узнала новости первой. На красивых губах застыла неприязненная ухмылка, в мою сторону Абира старалась не смотреть. К лучшему. От ее взглядов мне было не по себе. Гадкое ощущение.
Гарима заметила напряженность, но вопросов не задавала ни во время завтрака, ни в куббате, когда мы втроем отправились к Императору. Повелитель обрадовался нам, был искренне счастлив увидеть исцеленную Доверенную. У меня создалось ощущение, что Абире такое явное расположение Правителя к Гариме не понравилось. Передающая хмурилась, поджимала губы, а после встречи заявила, что повидается со своим знакомым дворцовым охранником. Попробует развеяться. Мы не возражали.
На обратном пути в Храм Гарима спросила, не ссорились ли мы с Передающей. Я без утайки рассказала и о приглашенном на время ужина мужчине, и о том, что Абира пыталась мной командовать и старалась не общаться.
— Ничего необычного, — пожав плечами, подытожила я.
— Нужно посоветоваться с господином Тимеком, — нахмурилась сестра. — Не представляю, что с ней делать.
Жрец, как я и предполагала, ничем не помог, но настроился на долгий разговор. Хорошо, что пришел Ферас, и у меня появился предлог уйти. Воин ежедневно приходил ко мне с донесениями, передавал некоторые дворцовые новости и рассказывал о делах закрытого посольства. По его словам, сарехи временно примирились с тем, что посла тщательно охраняют ото всех и от соотечественников тоже. Но я боялась, что долго так продолжаться не будет, а Ферас укрепил подозрения.
— Неделю, может, полторы сарехи еще потерпят. Потом посольство атакуют, — он ронял фразы хмуро, уверено. И я чувствовала его правоту. — Надеюсь, к тому времени что-нибудь уже прояснится, а послу предъявят настоящие обвинения. С ними сарехи смирятся.
Я была с воином совершенно согласна. Несдержанные и вспыльчивые северяне к законам и судебным решениям относились уважительно. Оставалось надеяться на скорое появление принца Ясуфа со свитой и на разговорчивость господина Тевра… Гарима не сомневалась в том, что он как-то замешан, хотя предпочитала о нем не говорить вовсе. Очень быстро переводила разговор на другую тему, стоило мне обронить хоть слово о советнике принца. Но без сведений от него мы по-прежнему бродили впотьмах и не знали правды.
— Говорят, принцессе Теллими нездоровится, — нарушил задумчивое молчание Ферас.
— Что-то серьезное? — забеспокоилась я.
Он медленно покачал головой: