Я кивнула и хмуро глянула на Гариму. Была уверена, что она станет настраивать меня против Ингара, вспоминать его былые поступки. Даже мысли об этом были неприятны, злили. Раздражало уже то, что я согласилась Гариму слушать!
— Когда сильное чувство вспыхивает впервые, — мягко начала сестра, — мир преображается. Все становится ярче, сочней, прекрасней. Кажется, что другой человек изменяет твою жизнь. Это восхитительное чувство, и я рада, что ты, судя по всему, испытываешь нечто подобное. Меньше всего на свете я хотела бы разрушить для тебя это волшебство, но… — она замялась, но продолжила решительно. — Пообещай мне, что, прежде чем разделишь с ним ложе или признаешься ему в любви, ты вспомнишь, кто ты. Ты Забирающая великой Маар. Тебя нельзя обмануть. А я очень сильно боюсь, что он пытается это сделать и так причинить тебе боль.
— Он меня не обманывает! — резко возразила я.
— Я буду счастлива, если так будет и впредь, — заверила грустная сестра.
— Он не обманывает! — настойчиво повторила я. — Пожалуйста, давай поговорим о другом! Неужели нам нечего больше обсуждать?
— Ты права. Темы найдутся… Император прислал утром гонца, — сказала она. — Принц Ясуф предупредил, что очень скоро вернется в Ратави. Должен приехать уже послезавтра.
— Удивительно, что он не написал об этом раньше, — я потянулась за браслетом, который мне подарил Ингар.
Доверенная еще больше помрачнела, сложила на груди руки, отвела взгляд.
— Мне не хочется настраивать тебя против принца, — осторожно сказала сестра, — но назвать его поведение уважительным тоже не могу. Он оставил войско, уехал из провинции, не спросив разрешения Правителя. Так верные полководцы не поступают. Теперь это кратенькое послание с голубем…
— Он не прислал гонца? — насторожившись, уточнила я.
Сестра отрицательно покачала головой. Такие новости мне совсем не нравились. Привыкла считать, что племянники Императора хранят ему верность, но такое поведение принца Ясуфа больше напоминало вызов.
— Может, у него небольшой отряд. Некого было послать вперед, — предположила я, зная, что такие отговорки выглядят бледно до нелепости.
— Придется подождать, — Гарима знакомым жестом поглаживала серьгу. — Рано или поздно все разъяснится.
— Да, точно, — приободрилась я.
— Пожалуйста, не говори Абире до срока. Не хочу тратить силы на объяснение очевидного.
Завтрак оставил неприятный след в памяти из-за Абиры. Передающая старалась быть благожелательной и дружелюбной. Особенно с Гаримой, будто пыталась стереть следы былых ссор, все наладить. Абира даже мне в конце завтрака принесла некое подобие извинений и очень старалась при этом говорить правдивые слова. К сожалению, ни тон, ни выражение глаз, ни отголоски ее мыслей, в которые я вслушивалась, не соответствовали тщательно подобранным фразам. Ее отношение ко мне не поменялось, зависть ощущалась отчетливо, как и злость. Но я изгибала губы в спокойной улыбке, принимала извинения и заверяла, что наши отношения не мог испортить какой-то не вовремя приглашенный любовник. И я тоже не лгала. Наши отношения перестали быть даже приятельскими задолго до этого случая.
День прошел в хлопотах о Храме. Мастеровые все закончили несколько дней назад, оставалось лишь кое-где подправить, подмазать, доклеить, отполировать и сдать жрицам работу… Мелочи, не стоящие упоминания, поэтому я уже давно сказала Императору, что общины справились с восстановлением Храма к назначенному времени. Правителя это известие порадовало. Пожалуй, только увидев улыбку на его лице, я поняла, как сильно он не хотел изгонять общины из Ратави, хотя знала, что некоторые вельможи настаивали на таком решении.
В просторном зале пахло свежим лаком. Съярми придирчиво оглядывала настенные росписи, колонны, скамьи — проверяла работу. Гарима разговаривала с мастеровым благосклонно, те отвечали уважительно и косились на меня, потому что последнюю неделю имели дело только со мной. Абира, видимо, почувствовала себя лишней и ушла из Храма через пару минут — сослалась на головную боль.
День до вечера тянулся долго, невыносимо долго. Я ждала появления Ингара, мечтала о той минуте, когда загляну ему в глаза, вновь услышу голос. Мне хотелось, чтобы он снова обнимал меня, целовал и шептал на ухо дразняще неприличное «Я хочу тебя». Зайдя в мечтах уже неприлично далеко, вспомнила просьбу Гаримы и пообещала себе, что выполню ее. Ради себя.
Он опаздывал. Давно стемнело, тонкий аромат курильниц постепенно стал удушающим, но я не велела проветривать спальню, потому что этот запах нравился Ингару. Сновала туда-сюда по комнате, но ходьба не помогала справиться с тревогой. Напротив, я волновалась с каждым шагом все больше. Хорошо, что Ингар не видел слез облегчения, с которыми не смогла справиться, когда мой сарех показался во внутреннем дворе.
Смахнув слезы, поспешно скрыла их следы пудрой, велела Суни открывать дверь гостю.
— Ты прекрасно выглядишь, — прошептал он прежде, чем поцеловал.
Уверенные движения, твердая рука на моей талии, тонкий аромат роз, которые он принес, помрачал разум.