— Понимаю, — она с сочувствием положила руку мне на запястье. — Все образуется, а из-за Ингара не переживай. Главное, что ты была сильной. Ты постояла за себя, как смогла.
Я кивнула, отвернулась. Учитывая, что несколько раз за минувший день видела, как он меня убивает, развивать тему хотелось меньше всего.
— А политику оставь Императору и господину Нагорту. Мы больше ни на что повлиять не можем. Это жестокие игры, но, к превеликому счастью, не наши, — продолжала Гарима.
— Ты говорила о поиске третьей, — резковато перебила я и устыдилась собственной порывистости.
— Да, — спохватилась она. — Мне не доводилось участвовать в таком ритуале, ведь нас троих выбрали для Ратави. В ритуале не было необходимости. Судя по дневникам других жриц, ничего сложного нет. Кристалл сам направит нас, поможет.
— Когда будем искать? — на самом деле мне было все равно, что услышу в ответ. «Через неделю», «через месяц», «никогда» устроили бы меня одинаково.
— Я думала, сделаем это завтра. Что скажешь? — Гарима явно пыталась меня подбодрить.
— Хорошо, — изобразив уверенную улыбку, согласилась я и поменяла тему. — Как господин Тевр? Ему лучше? Наш допрос его сильно утомил.
Гарима зарделась, потупилась.
— Он чувствует себя значительно лучше, — ее голос осип, звучал неуверенно. — Я хотела поблагодарить тебя за то, что ты тогда вмешалась. Я… я думала, он использует меня, чтобы получить нужные сведения. И… хоть это меня и не красит, я хотела наказать его, оскорбить, — она вновь заглянула мне в глаза: — Спасибо, что не дала мне совершить эту ошибку.
— Для этого и нужны сестры, — улыбнулась я. — Но почему ты изменила мнение?
Гарима покраснела еще больше, смущенно закусила губу и с ответом не торопилась. Я не подгоняла, догадываясь, что ей трудно признавать неправоту.
— Его воспоминания попали в кристалл, — тихо сказала, наконец, сестра. — После нашего с тобой разговора, я заглянула в них. И тогда поняла, как ошибалась, как была к нему несправедлива.
Я осторожно расспрашивала, Гарима застенчиво отвечала. Она была немногословна, но лучилась счастьем, и становилось ясно, что отношения с красавцем-воином у нее налаживаются. Единственной бедой оставалось невольное участие господина Тевра в делах принца. Гарима верила, что это удастся утаить, защитить доброе имя воина. Он терзался муками совести, хоть его вины не было, и переживал из-за того, что так навредил стране. Он считал себя едва ли не предателем Империи. Примириться с собой, со случившимся ему помог жрец Тимек. Он навестил Гариму как раз тогда, когда она принимала господина Тевра. Сестра завела разговор не о новостях, а о сарехских заклятиях, о которых жрец знал немало. Пожилой гость, не догадываясь, что познакомился в лице воина с одной из жертв северной магии, несколько раз подчеркнул, что зачарованные люди не властны над собой. Господина Тевра это немного утешило.
Потом мы говорили об Императоре и новостях столицы. Я интересовалась всем, уточняла, силилась сосредоточиться и осознавать ответы. Но многодневная усталость брала свое, я была удручающе рассеянной и чувствовала себя больной. Несмотря на это всячески растягивала разговор, отодвигала миг прощания и очень огорчилась, когда Гарима встала, упомянув скорую встречу с господином Тевром.
Сестра почувствовала, что я тянула время, даже спросила, все ли у меня в порядке. Я изобразила улыбку, кивнула и пожелала ей хорошо провести день. Портить Гариме свидание с воином хотелось меньше всего на свете. К тому же признаться, что ее тепло отгоняло призраков, я не могла, как и сказать, что во время завтрака видела сидящего на месте Абиры Ингара. Сарех мерзко улыбался и, скрестив руки на груди, оскорблял меня и сестру, если в разговоре возникала пауза. В беседке в то утро были и другие призраки, но они вели себя скромней в присутствии Доверенной. Меня это, правда, не успокаивало. А к отвратительному не проходящему чувству собственного осквернения добавился страх сойти с ума.
Я ждала появления Фераса как спасения. Ведь ему удалось прогнать призраков, заглушить их голоса. Но воин прислал записку, приносил извинения за то, что не придет, ссылался на работу. Я напилась успокоительного и попыталась заснуть, но, видимо, слишком часто прибегала к лекарству. От этого оно слабо действовало, и сном болезненное полузабытье не называлось. В бреду я много плакала, отмахивалась от разных пугающих видений и молила Маар лишить меня дара. В какой-то миг поняла, что из-за этой силы все мои горести, из-за нее не могу избавиться от образов убийц, Ингара и Сегериса.
Я молилась так самозабвенно, что, очнувшись незадолго до рассвета, верила в исполнение своего желания. Вскочив с кровати, бросилась к зеркалу, но глаза оставались такими же карими, как и прежде.
— Что-то случилось, госпожа? — спросила появившаяся на пороге Суни. — Я могу вам чем-то помочь?
